Актеры на мушке - Кирилл Кащеев

– Я должен что-то сделать, – пробормотал Эннан. – Я мужчина, я должен…

– Ну, должен, так сделай и не наговаривайся! – рявкнула я, отворачиваясь.

Пятно света осталось на клеенчатой стене – самое обыкновенное пятно солнечного света, падающего сквозь не закрытую тканью щель.

Эннан снова поглядел на меня – на сей раз это был взгляд раненого оленя, к которому приближается охотник с ножом. Добивать. Причем этим охотником был вовсе не «незаметный» или кто-то из его компании, а подлая я.

Ой, знаю я, что мужчины – существа хрупкие, их самолюбие надо щадить, а потуги на героизм ни в коем случае не обламывать… Но можно хотя бы не сейчас, а? Ну нет у меня сейчас сил!

Я прильнула к щелочке, из которой падал свет. Люди шли мимо, иногда останавливались поглазеть на декорации и отправлялись дальше – на пляж. Иногда что-то говорили – наверняка договаривались прийти сюда, как только появится король с принцами и загремит музыка.

Беззаботное семейство с детьми. Улыбчивая бабулька с веселой таксой. Тетка, истерично кричащая сыну:

– Только через мой труп! Только через мой труп ты будешь есть мороженое! Потому что сейчас мы будем есть арбуз!

А если я сейчас заору… Что есть силы! Тут должны, просто обязаны быть менты, омоновцы, которых чиновник из мэрии вез, охранники всякие… Они услышат, ворвутся сюда…

Щелку, в которую я выглядывала, вдруг закрыла темная тень.

– Бу! – приникнув к щели со стороны улицы, на меня пялился один из «арабских террористов». И ухмылялся, ухмылялся!

Я шарахнулась назад, споткнулась о валяющуюся на полу коробку с гримом и плюхнулась на попу.

– Насмотрелась? – появляясь надо мной, ласково-ласково поинтересовался «незаметный». – Успокоилась? Пойдешь наконец переодеваться или тебя ударить?

Я с трудом поднялась – бок после пинков «полупородного» по-прежнему болел! – гордо задрала нос и круто повернулась на пятках. А пусть не думает, что запугал! И чеканя шаг, направилась к сидящей на коробах с декорациями Витке. К ее ногам испуганно жалась Катька, а неподалеку топтался «полупородный» с автоматом и ехидно на обеих поглядывал.

От одного взгляда на Катьку весь мой кураж благополучно испарился: подходя к ним, я уже шаркала ногами, а спина сгибалась, словно на плечи мне навалили стокилограммовый мешок.

– Что мы хоть играем сегодня? – пробормотала я, бессмысленно копаясь в вываленных на пол костюмах.

– Не видишь, что ли, «Синюю птицу»! – рявкнула Витка, демонстративно тыча пальцем в свои джинсы, сапоги-ботфорты, облегающую тельняшку и пиратскую бандану на светлых волосах. В общем, в полный костюм Джил из «Необыкновенного путешествия».

В другой раз я бы ей что-нибудь точно ответила, а сейчас только плечами пожала. Даже если бы я вышла играть Джейн в золотом платье Души Света из «Синей птицы», мне было бы по фиг. Абсолютно. Наверное, я все-таки не настоящая актриса. Не готова я играть даже смерти вопреки и с последней репликой отойти в вечность! Не хочу! Мамочка!

– Да надевай свои проклятые штаны, если не хочешь, чтоб я сам их на тебя натянул! – вихрем налетел на меня «незаметный». – Едут! Одевайся, быстро, быстро!

– Кто едет? – замороченно спросила я, замирая с одной ногой в штанине.

– Смерть наша, – тоскливо откликнулась Витка, и я поняла, что она тоже не верит обещаниям «незаметного».

Катька тихонько всхлипнула.

Из-за прорезиненных стенок слышался торопливый шум: шуршали колеса, гневно и нетерпеливо вякал клаксон, по сцене протопотали шаги…

– Сейчас охрана с последней проверкой явится… Прекрати реветь – пристрелю! – нагибаясь к самому уху Катьки, прохрипел «незаметный». – Скажите детям что-нибудь, быстро! – бросил он Душке.

– Что я им скажу? – пролепетала та, но «незаметный» лишь полоснул бешеным взглядом… – Дети! – Голос Душки пустил отчаянного «петуха», режиссерша глухо закашлялась, на глазах у нее выступили слезы. От кашля. Или от ужаса. – Дети… – повторила она. – П-продолжаем игру! С-сюда зайдут люди… Они… Они не должны ничего заподозрить!

Взгляд «незаметного» стал еще страшнее…

– Сохраняем спокойствие! Ничего не делаем… Слушаемся… Вы же не убьете наших малышей? – оборачиваясь к «незаметному», совсем тихо, так, чтоб слышал только он, спросила Душка. – Ведь не убьете?

– Они у вас такие милые… – обводя глазами старательно принимающих театральные позы мелких, ухмыльнулся «незаметный». – Трогательные… Их всем будет так жаль…

Почему-то после этих слов Душка успокоилась. Наверное, я ее переоценивала. Наверное, она все-таки идиотка.

– Ни звука! – прошептал «незаметный», прижимая Катьку к себе, как любящий дядюшка любимую племянницу. «Качок» аккуратно оттеснил к стене Микулишну и Душку, Тосю задвинули в уголок, на перевязанную голову Бореньки напялили широкополую шляпу с пером. Покровительственным жестом старшего брата «полупородный» водрузил лапищу мне на плечо. Меня передернуло. «Незаметный» оглядел мизансцену и коротко кивнул. Автомата у него в руках уже не было. И нигде не было, словно он его проглотил.

В распахнувшийся проем ввалились четверо – два черных, как ночь, негра в таких же черных деловых костюмах. Только белые рубашки выделяются яркими пятнами. И еще чиновник из мэрии. И спонсор Константин Дмитриевич.

– Вот это и есть наши артисты! – прогудел он, широким жестом обводя нас. – Так сказать, юные гении! Победители конкурсов, лауреаты международных премий… – Спонсор говорил и улыбался, и весь он был такой сияющий, радушный… Только глаза выдавали – напряженные, полные глухого, нервного ожидания и… страха. Да еще уголок рта иногда подергивался, словно кривился в злой усмешке.

Впрочем, черная парочка его не слушала. Быстро и сноровисто они обошли гримерку, не обращая внимания ни на торопливо застегивающую ширинку меня, ни на прикрывшуюся кофточкой Аньку, поворошили костюмы и цепкими неприязненными взглядами уставились на наших охранников. Лицо у «полупородного» нервно дрогнуло. Вот сейчас… Я почувствовала, что надежда действительно может вспыхнуть в душе – маленький теплый огонечек, на миг изгнавший ворочающуюся в желудке мучительную тупую боль… Лапа на моем плече предостерегающе сжалась…

– Как видите, мои люди постоянно здесь! Проверенные люди – вы же их и проверяли! – указывая по очереди на «незаметного», «полупородного» и «качка», вмешался Константин Дмитриевич. – За всем тут присматривают, так что никого чужого…

Проверяли? А как же разговоры: «Нас полиция семи стран ищет», «Нам плевать на свидетелей…»

– Так, а кто крымские цветы королю подносить будет? – не дослушав спонсора, вдруг спросил чиновник из мэрии.

Второй раз про цветы поминают. Ну, нас это не касает…

«Незаметный» вдруг подхватил Катьку под мышки и водрузил перед чернокожими охранниками.

– Вот! – сказал Константин Дмитриевич, нервно дергая шеей, словно воротник рубашки не давал ему дышать. – Такая вот миленькая маленькая белая девочка… То есть просто девочка… Любого цвета… Совершенно безобидная!