Ожерелье императрицы - Владимир Кузьмин

Но все равно именно мы с маменькой мигом оказались в самом центре внимания. Я больше за компанию, а вот не обратить внимания, не заметить маменьку было просто невозможно. И не только мужчинам, но и женщинам. Впрочем, это совсем не мешало нам получить удовольствие от купания и от плавания. Кстати, как только все поняли, что мы и плаваем неплохо, восторг у мужской части публики стал зашкаливать за все мыслимые пределы. Хорошо хоть публика была воспитанной – не пялилась бесстыдно и не выражала свои восторги криками. Хотя я бы совершенно этому не удивилась.

– Зря я, что ли, в Калифорнии тренировалась, – ответила маменька на комплимент Пети по поводу ее прекрасного стиля плавания. – И не так вот с прохладцей после обеда, а вставала в пять утра и шла плавать.

– Вы, верно, могли и олимпийской чемпионкой стать, – вдруг сказал Петя.

– Вряд ли. Там соперники не такие хилые, – несправедливо высказалась она в адрес мужчин, присутствующих на пляже, но, как оказалось, под ее критику попали и мы с Петей. – Вам вот, Петя, просто не хватает умения плавать правильно, вас учить нужно. Даше, возможно, просто недостает сил, не окрепла она еще. Ну идемте, еще раз искупаемся!

Вот так мы и развлекались всю вторую половину дня. А вечером всей компанией отправились на прогулку по набережной. Мы с Петей чуть поотстали, чтобы иметь возможность спокойно обсуждать волнующие нас темы, но нам и в этот раз не дали.

– Порази меня Перун-громовержец! – услышала я позади голос, показавшийся мне знакомым.

– Дарья Владимировна, вы ли это?

Так и есть, знакомые. Приятные знакомые, хоть в самом начале нашего не столь давнего знакомства они мне таковыми не показались. Ну да поскольку позже они исправились, то обрадовалась я встрече чрезвычайно.

– Михаил! Владимир![49]Я полагала, что вы уже несете службу в суровых сибирских краях!

– Служба в Сибири имеет то преимущество, что за нее полагаются продолжительные отпуска, – солидно пояснил Владимир. – И время на дорогу к месту отпуска в них не включается. Вот мы и выбрали таким местом Францию! Чтобы подольше бездельничать!

– Увы! – вступил в разговор Михаил, поглаживая свои усики, так и не ставшие за тот месяц, что мы не виделись, более солидными. – Увы, Даша, отпуска наши с катастрофической поспешностью стремятся к завершению! Осталось всего-то пять дней!

– Да что ж мы все о себе! Вы-то какими судьбами здесь? Как надолго? Мы ж никак на встречу с вами не надеялись, вы же обмолвились как-то, что собираетесь в Туманный Альбион? Или я спутал?

– Не спутали, Владимир. Мы вчера оттуда и прибыли.

– Вот славно-то! Мы вас частенько вспоминали. Тем более что у нас для вас новости есть.

– Неужели?!

– Пусть вот Михаил расскажет, он накануне письмо получил от Елены Григорьевны.

– От Леночки Никольской? – воскликнула я.

– Да. Мне удалось все ж таки добиться от нее некоторого расположения. Увы, лишь дружеского расположения. Но я и тем счастлив, тем более что переписываться с нею очень интересно. Она также в письме вас упоминала и вот в связи с чем: они с вашей тезкой Дашей Штольц будут следующий сезон играть в театре Корша[50]и жалеют, что не могут это обсудить с вами и Афанасием Николаевичем.

– Да! Чуть не забыл! – перебил его Владимир. – Вам, как человеку имеющему непосредственное отношение к театру, вероятно, будет интересно узнать, что сейчас здесь, в Ницце, находится знаменитая французская актриса Ирэн де Монсоро!

– Не может быть!

– Может, может. Мы с Михаилом имели счастье ее лицезреть! Нам не довелось увидеть ее на сцене, но портретов-то мы видели множество. Я даже несколько карточек приобрел![51]Так что узнали сразу. Ну и другие нам подтвердили, что это именно она! Вы, совершенно случайно, с ней не знакомы?

– Да откуда?

Петя хрюкнул и булькнул. Михаил сочувственно повернулся к нему:

– С вами все в порядке?

– Ничего. Извините, господа, что-то в горло попало, но уже прошло, – ответил Петя не сразу, оттого что ему пришлось вытирать обильные слезы.

– Ох, извините нас за бестактность, мы так обрадовались встрече с Дарьей Владимировной, что совершенно забыли о ее спутнике. Даже не представились. Да что же с вами такое?

– Сейчас откашляюсь… – объяснил Петя, вновь прибегая к помощи носового платка. – Это легко исправить, так что не стоит извинений. Меня зовут Петр Макаров. А вы, Михаил и Владимир, – офицеры, которые ехали с Дашей на Транссибирском экспрессе и участвовали в поимке опасного преступника.

– Ну, участием это назвать сложно! – скромно ответил Михаил. – Оказали посильное содействие.

– Да что же мы стоим посреди дороги! – воскликнул Владимир. – Давайте пройдем вперед и где-нибудь отметим нашу встречу. Вон там подают замечательное мороженное.

– А я думала, вы предложите шампанское!

– Можем и шампанским угостить, но ведь мы знаем ваши вкусы и что вино вы пьете в исключительных случаях. Да и сами мы здесь, на родине этого напитка, в нем вдруг разочаровались.

– Господа! Не верю своим глазам! Там за столиком сидит мадам де Монсоро!

– Еще один повод, чтобы присесть где-нибудь рядом.

Петя снова хрюкнул, но я опять не подала виду. Мы подошли к кафе, я прямиком подошла к столику, за которым устроились наши родители и дедушка, сидевший спиной к нам, и оттого оставшийся неузнанным.

– Мадам де Монсоро, – обратилась я к маменьке, позвольте мне представить вам моих знакомых, о которых я вам немало рассказывала.

– Очень приятно, господа! – ответила маменька, ответила по-русски, конечно.

Чтобы описать лица Владимира и Михаила, слов будет недостаточно. Тут бы пригодился хороший художник. Но вот для того, чтобы описать эти лица после следующей маменькиной фразы, уже и художника станет недостаточно.

– Господа, присаживайтесь к нам. Друзья моей дочери – мои друзья.

Петя очень некультурно плюхнулся в ближайшее кресло и стал носовым платком утирать глаза и лицо, уже совершенно залитое слезами из-за сдерживаемого смеха.