Одиночество зверя - Александр Аде

– Поначалу и впрямь казалось, что тут самое натуральное самоубивство. Тапереча доподлинно известно: Милу траванул любимый муженек. Доказано фактами. И понять мужика можно… Ну, лады. Ты… енто… будь здоров. Не кашляй.

– До свидания, друг, – говорит Королек. – Еще раз огромное спасибо за то, что от смерти спас. Отныне я твой должник.

И, не дожидаясь ответа, отключает сотовый.

Он заходит в подъезд, отворяет дверь квартиры. В прихожей появляется баба Настя, следом, светясь янтарными глазами, – кот Королек.

– Есть будете? – спрашивает баба Настя.

Она обращается к Корольку на «вы», как к чужому, не будучи уверена, что отношения Королька и Даренки, живущих в гражданском браке, завершатся маршем Мендельсона. Даренка строго-настрого запретила ей заговаривать с Корольком о свадьбе, и она молчит, упрямо поджав губы.

Сейчас она не упускает случая похвалить внучку:

– Обед Даренка сама приготовила. Очень вкусный.

И в ее голосе помимо воли звучит осуждение: Даренка для тебя, дурака, старается, а ты до сих пор предложения не сделал!

Королек заходит в спальню (кот Королек – следом) и тотчас натыкается на встревоженный взгляд читающей книжку Даренки. Она сидит возле окна.

– Вот, хочу стать умнее. Чтобы быть не хуже твоей Анны.

Она произносит слова твердо, с вызовом, но в глазах остается смятение, едва ли не страх. За последнюю пару месяцев она стала нежнее, женственнее. Королек с изумлением замечает: в ее голосе появились интонации Анны, как будто она знала жену Королька и теперь подражает ей. Или это ему кажется? – она даже внешне начинает немного напоминать Анну. Прежде она коротко, под мальчишку, стригла свои жесткие черные волосы; теперь у нее прическа как у Анны.

– Где был? Можешь не отвечать, если это военная тайна.

– Никакой тайны, тем более военной. На кладбище. Повидался с отцом и Анной.

– Вот как… – Даренка закусывает губу.

– А еще был у Финика, – торопится продолжить Королек. – Он и Рыжая – славная парочка.

– Как мы? – спрашивает она, заглядывая ему в глаза.

– Как мы, – эхом, не слишком уверенно откликается он. – Кстати, Рыжая тормошит Финика, заставляет работать. А этот увалень отбивается, не хочет. Привык лодырничать.

– Правильно. Пускай кормит семью… Между прочим, – Даренка глядит отчаянными глазами на Королька, – и тебе следует подумать о каком-нибудь деле. Убеждена, ты можешь многого добиться. Потому что ты – особенный.

Королек только усмехается, не желая спорить.

– К тому же, – еще отчаяннее заявляет Даренка, – тебе больше ртов надо кормить…

И замирает, не сводя с Королька расширившихся глаз.

Он секунду непонимающе смотрит на нее, потом опускается на колени, благодарно припадает лицом к животу облегченно заплакавшей жены.

И тут же в нем поднимается волна малодушного страха. «Господи, – молча молит он, – пожалуйста, сделай так, чтобы Даренка была жива и невредима! Я готов на все, только бы с ней и с моим будущим ребенком ничего плохого не случилось!»

Он поднимает голову – и видит: над головой Даренки, в проеме окна, в затянутом дымными облаками дневном небе горит Его Звезда, острая точка, сияющая ровным серебристым светом…