Осторожный убийца - Джеймс Хедли Чейз

– А вы хотите уехать?

– У меня есть другая работа, – уклонился я от ответа.

– Но почему? Мария писала мне, что вы читаете отцу вслух и с вашим приходом его состояние значительно улучшилось.

Я вспомнил, как Бруно смотрел на меня сегодня утром, и подумал, я сделаю для него еще кое-что хорошее, но через несколько дней, не сейчас.

– Мне нужно работать над своей книгой.

– О-о, – разочарованно протянула Валерия. – А я думала, что вы мне почитаете отрывки из вашей книги. Я прочитала много книг о соборах, я помогала отцу, когда он работал в министерстве культуры.

– Вот как? – удивился я и изменил тему, начав расспрашивать ее о том, как она жила в Париже.

Весь путь до виллы она болтала не переставая, и я как дурак слушал и не мог оторвать от нее взгляда, и то, что мы врезались в пирс, было только моей ошибкой.

– Как же вы перенесете все чемоданы в дом? – спросила Валерия, выпрыгивая на пирс.

– Отведу катер дальше до деревни и попрошу у Биччи грузовик, он же мне и поможет.

– О, Биччи! Он все еще живет в деревне? Несколько лет назад я была его самой любимой девушкой, – рассмеялась она. – Передайте, что я зайду к нему, как только будет свободное время, и скажите, что я его люблю! Спасибо, что встретили меня и помогли с багажом.

Я смотрел ей вслед: она легко взбегала по лестнице, коротенькая юбочка задралась вверх под дуновением легкого ветерка, ее длинные, стройные ноги перескакивали через ступеньку, а то и через две. Я медленно и глубоко вздохнул.

Видение этой девушки стояло перед моими глазами даже тогда, когда я уже вернулся на катере из деревни к пирсу и выбрался на берег.

Я заканчивал перетаскивать багаж Валерии и вернулся к грузовику, когда увидел, что ко мне идет доктор Перелли.

– Что произошло с тех пор, как я в последний раз был здесь? – взволнованно спросил он, и черные бусинки его глаз впились в мое лицо.

– Ничего необычного, синьор, – ответил я.

– Вы заметили, как изменился синьор Фанчини? Вы видели его сегодня утром?

– Синьора Фанчини сказала, что он перевозбужден и ждет приезда дочери.

– Черт! Что-то произошло! Он почти на грани безумия. Разве вы этого не заметили?

– Я подумал, что это результат депрессии, – осторожно заметил я.

– Нет. У меня сложилось впечатление, что он пытается сказать что-то очень важное. Я уверен: он перенес какое-то огромное потрясение.

– Может быть, возбуждение…

– Чушь! Здесь что-то другое. Ну, если вы ничего не знаете, то не о чем и говорить, – Он сел в машину. – Я приеду завтра утром. Его нельзя тревожить. Вы поняли?

– Да, синьор.

– Вы абсолютно уверены, что не знаете, чем он так расстроен?

– Почти уверен.

Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, потом включил зажигание, переключил скорость и уехал. А я вернулся на виллу, занятый своими мыслями. Когда я подходил к веранде, появилась Лаура.

– Доктор Перелли обеспокоен состоянием Бруно, – сказала она, и я заметил, что она взволнованна. – Я думаю, ему не о чем особенно беспокоиться, но он оставил инструкции, что Бруно нужен отдых и полный покой. Он сказал об этом вам?

– Да.

– Его состояние расстроило Валерию, но что делать? Я попросила Валерию после ленча съездить в Палланцу, нужно сделать кое-какие покупки. Было бы хорошо, если бы вы ее проводили, – я не хочу, чтобы она ездила одна.

Я вспомнил, как ночью она сказала Беллини:

"Мы ничего не можем сделать до пятницы. Мы не имеем права на ошибку. Кроме того, Дэвид должен поближе познакомиться с Валерией. Это сейчас важнее всего остального”.

Очевидно, Лаура приступила к выполнению своего плана и не собиралась тратить время впустую. Мы отошли к перилам веранды.

– Хорошо, – сказал я. – Ты тоже уходишь?

– Нет. На меня столько дел свалилось! – Она посмотрела на меня с любопытством. – Как тебе Валерия? Что ты о ней думаешь?

– Что я должен думать?

– Ты не находишь, что она довольно-таки миленькая?

– Нахожу.

Ее взгляд похолодел.

– Ты говоришь это без особого энтузиазма, Дэвид. А я-то думала, что все американские мужчины падки на хорошеньких девушек!

– Вот как! Весьма любопытное мнение! С тем же основанием можно сказать, что итальянские женщины падки на мужчин, курящих сигары, но я не уверен, что это правильно! – Я обошел ее и вышел на дорожку, направляясь к грузовику.

Я надеялся, что смогу рассказать Бруно о том, что я подслушал разговор Лауры прошлой ночью, и успокоить его, что с Валерией в пятницу ничего не случится, но мне никак не удавалось остаться с ним наедине.

Я понимал, как он страдает, но настаивать на том, чтобы нас оставили вдвоем, было опасно. Что бы ни происходило, нельзя было вызвать подозрение у Лауры. Она не должна догадаться, что я знаю о ее планах.

После ленча я сделал попытку зайти к Бруно, но сестра Флеминг отправила меня с поручениями.

Расстроенный, я спустился на пирс к катеру. Валерия уже ждала меня. Лицо ее было хмурым. – Что случилось с папой? – спросила она меня, когда я залез в катер. – Он выглядит ужасно. Лауpa говорит, что он переволновался, ожидая моего приезда, но я не очень в это верю!

– Мне тоже это кажется маловероятным.

– Сестра Флеминг не разрешила мне даже увидеться с ним. Это очень плохо. Уверена, я могла бы развеселить его.

– Доктор Перелли сказал, что Бруно необходим полный покой и отдых.

– Мне кажется, тут замешана Лаура, а вам?

– Понятия не имею. Давайте не будем говорить об этом!

– Тут что-то не так, – горячо возразила Валерия. – Я думаю, Лаура расстроила отца. Вы ничего не слышали, они не ругались? Ей не хватает выдержки, и, я уверена, именно она виновата в ухудшении его состояния!

– Не горячитесь, Валерия, – попытался я успокоить девушку.

Валерия повернулась ко мне: в ее глазах сверкала решимость, подбородок вздернулся.

– Я думаю, вам известно больше, чем вы говорите, – откровенно сказала Валерия.

– Ну нет, я прошу вас успокоиться! Думаю, наши разговоры не приведут ни к чему хорошему. Вы Бруно не поможете, а сами можете стать несчастной. Будете управлять катером сами?

– Нет. Лучше вы. У меня нет настроения. Я развернул катер на выход из бухты. Валерия подошла ко мне:

– Дэвид, если бы вы что-то знали, касающееся отца и Лауры, вы рассказали бы мне?

– Конечно, – успокоил я девушку. Я увеличил скорость, и катер понесся по водам озера в сторону Палланцы.