Клото. Жребий брошен - Ева Ланска

Женя уставилась в потолок, и ее охватили нерадостные мысли. «Интересно, сколько может продолжаться это „гостеприимство“? До каких пор Дескампс будет делать вид, что ничего особенного не происходит, что я здесь по своей воле? Когда у него случится приступ агрессии? И как это будет выглядеть? Как мне быть? Как мне быть?» — повторяла она про себя.

Непонятно было и другое. Что думает этот человек о ней, Евгении Коростелевой? Или он не воспринимает ее как самостоятельную личность, а только как тень той, другой? И что было между ним и Анастасией Семаковой, на которую Женя так похожа? Анастасия, как сказал Алекс, даже вспомнить его не смогла… Но он-то ее помнил! Каково же это — вдруг встретить двойника любимого человека?

Женя попыталась представить, что бы она испытала, столкнувшись с чужим человеком, похожим, например, на Диму. И моментально поняла: именно в этой ситуации она и оказалась. Дима, каким она его помнила или рисовала в мечтах, и Дима, который к ней вернулся, — два разных человека. Поэтому ей так трудно сблизиться с… незнакомцем. Ни знакомая внешность, ни любимое имя тут помочь не могут — наоборот. Только мешают.

«Ну хорошо, а если бы я, например, встретила двойника Алекса?»

…Алекс. Она вслушалась в ощущения, вызванные его именем. Никакой ненависти, злости, отчуждения — просто легкая, почти истаявшая обида. «Наверное, — решила Женя, — перед ситуацией, в которой я оказалась, все кажется незначительным. Все, что когда-то было важным, превратилось в мелочь и рассыпалось в пыль…»

Уже засыпая, она позволила своим мыслям брести куда вздумается. Теперь, когда она наконец призналась себе: здесь и сейчас, бок о бок со смертельной опасностью, единственный, кого бы она хотела видеть, — не Дима, нет. Алекс. Проклятый Алекс. Дорогой Алекс…

* * *

Женя проснулась и не сразу поняла, где находится. В затуманенном сознании родилась робкая надежда, но тут же пришло беспощадное понимание — нет, не сон.

Она села на кровати и прислушалась — лодка стояла. Женя прошла в небольшую ванную при каюте и, стоя под душем, решила: в общем и целом пока ничего страшного. Вот только очень неудобно жить без сменной одежды. Эх, если бы из гардероба у нее осталось что-нибудь универсальное — джинсы или шорты, а то короткое открытое платье…

Не успели Женины волосы высохнуть, как в дверь каюты постучали. Сердце тут же ушло в пятки: похоже, хозяин лодки ждал за дверью, когда его гостья проснется и примет душ. Женя перевела дух, приклеила на лицо приветливую улыбку и открыла дверь.

Сутулый, осунувшийся Оливье стоял на пороге и угрюмо смотрел на нее серыми, как хмурое утро, глазами. Это казалось невозможным, но выглядел он еще бледнее, чем вчера.

— Доброе утро, — отнюдь не радостным тоном произнес он. — Я принес вам завтрак.

Она посторонилась, и Дескампс вкатил в каюту сервировочный столик, на котором стоял кофейник, молочник, две чашки, круассаны и сливочное масло. Сел на кровать и стал разливать кофе по чашкам.

— Вам с молоком? — тусклым голосом спросил он.

— Да, — кивнула Женя, даже не подумав.

Оливье Дескампс выглядел ужасно: его лицо было не просто бледным, а изжелта-зеленым, под глазами залегли черные тени. Совершенно очевидно, что он не спал всю ночь.

— Вы себя плохо чувствуете? — осторожно спросила Женя.

Оливье устремил на нее пустой взгляд.

— Я много работал ночью. Очень важная сделка. Мне вообще ночью работается лучше…

Повисла неловкая пауза.

— Может, пойдем завтракать на палубу? — предложила Женя, испытывая мучительное беспокойство от того, что они завтракают в ее спальне — пусть временной. Да к тому же на фоне незастеленной кровати.

— Нет, — покачал он головой. — Там еще прохладно.

Он говорил как сомнамбула, да и выглядел не лучше.

— Вы ешьте…

Он подвинул к ней столик, а сам лег на кровать и зарылся лицом в подушку, обняв ее обеими руками, словно любимую кошку. Через несколько секунд он поднял голову, обернулся к остолбеневшей Жене и тихо произнес:

— Как приятно пахнет от вашей подушки…

Женя промолчала.

— Скажите что-нибудь по-русски, — попросил он.

— У вас был тяжелый день, вам необходимо отдохнуть, — автоматически, без всякого выражения произнесла Женя по-русски…

— Еще, — прошептал он, глядя на нее широко открытыми, почти не мигающими глазами…

И Женя начала пересказывать ему сказку Андерсена «Русалочка». Когда-то давно, еще когда она училась в пятом классе, мама отправила ее на каникулы в Челябинск. Там жила ее двоюродная сестра. Родня не раз оставляла на «взрослую» Женю маленькую племянницу Марусю. На ночь Женя читала Марусе именно эту сказку — девочка очень хорошо под нее засыпала. Удивительно, прошло столько лет, а Женя, оказывается, до сих пор помнит «Русалочку» наизусть — ну по крайней мере первую половину.

И вот Женя сидела в кресле напротив кровати, беспомощная, потерянная в огромном равнодушном море, — и убаюкивала старой сказкой сумасшедшего хакера, изо всех сил стараясь говорить монотонно и без запинок, переходя на отсебятину там, где андерсеновский текст ни за что не хотел всплывать в памяти.

Оливье заснул до того, как сказка кончилась. Женя подождала немного, готовая, если что, сразу же продолжить, но Оливье спал.

Она тихонечко встала с кресла, на цыпочках подошла к двери и, перед тем как выйти, еще долго-долго вглядывалась в лицо спящего. Потом аккуратно прикрыла за собой дверь и побежала в кабинет, моля судьбу, чтобы он был не заперт.

* * *

Алекс не находил себе места.

Операция явно шла наперекосяк. Телефон Жени не работал. Лейбман как в воду канул. Лодку Дескампса они потеряли после того, как тот сменил курс и направился не к причалу, где стояла яхта «Серебро», а прямиком в открытое море. В экстренном порядке организовали поиски. Территорию прочесывали вертолеты береговой полиции и катера службы спасения. Чтобы не спугнуть хакера всей этой суетой, масс-медиа запустили утку о серфере, якобы унесенном в море.

Бесполезно. «Гриффин» обнаружить не удалось. Скорее всего, Дескампс направился в территориальные воды Ливии. К несчастью, власти Ливии не разрешили израильским службам искать у своего берега бесследно пропавшего серфера. А вместо этого предложили услуги своей береговой охраны.

Осмотр стоящей на причале яхты «Серебро» ничего не дал. Единственно, что обнаружилось, было скорее из разряда антиинформации: похоже, хозяин вообще не планировал вернуться сюда. Команда, разумеется, ничего не знала. Да и знать не могла. Видимо, Дескампс все спланировал заранее — и похищение понравившейся ему русской, и свое очередное исчезновение из поля зрения спецслужб.

Что же касается лодки, на которой увезли Женю, «Гриффин», то она оказалась настоящим монстром. При желании на ней можно было уплыть куда угодно — хоть в ЮАР, хоть в Австралию, хоть на Южный полюс.