Прах и тень - Линдси Фэй

На следующий день было около шестнадцати часов, когда в гостиную вошла миссис Хадсон:

— Мистер Холмс, к вам пришла мисс Монк. С ней какой-то мужчина.

— Отлично, миссис Хадсон. Проводите их ко мне наверх. — С удивившей меня живостью детектив вскочил с дивана. — Несмотря ни на что, мы продвигаемся вперед, Уотсон. Как поживаете, мисс Монк?

Она, по-видимому, стремглав взбежала по лестнице: ее спутник все еще с трудом поднимался следом.

— Я привела его! — возбужденно прошептала Мэри Энн. — Как только вы сказали мне о веточке винограда, я пошла по следу, и разрази меня гром, если бы я не сумела его отыскать. Пришлось потратить шиллинг, чтобы уговорить его прийти сюда.

Человек, вошедший в гостиную, был худым, с сединой в волосах и большим носом. На щеках — глубокие морщины, на лице — выражение недовольства, которое, как мы скоро убедились, менялось в сторону покорности, разочарования или нескрываемого презрения в зависимости от сиюминутных обстоятельств. Но в первый момент по его водянистым голубым глазам и упрямому подбородку было видно, что он весьма не в духе.

— Меня зовут Шерлок Холмс, — радушно представился мой друг, — а это доктор Уотсон.

— Я знаю, кто вы и чем занимаетесь, — огрызнулся вошедший, — а вот зачем я тащился через весь Лондон, чтобы увидеть вас, пока непонятно.

— Это мистер Мэтью Пакер, — поспешно сказала девушка. — Он действительно живет на другом конце города, на Бернер-стрит. Продает фрукты прямо из окна своего дома. Верно я говорю?

— С этим трудно поспорить.

— Рад приветствовать вас, мистер Пакер! — с нескрываемым энтузиазмом воскликнул детектив. — Присядьте поближе к камину. В это время года нас всех донимает холод, и ваш ревматизм, должно быть, разыгрался не на шутку.

— Я не жаловался на свои хвори, но, если уж вы узнали про них, не говорите откуда, — сказал мистер Пакер, проходя к плетеному креслу.

— Доктор Уотсон, — сказал Холмс, скрывая приятное изумление под маской простодушия, — кажется, вы говорили, что лучшее средство от ревматизма — стакан доброго бренди?

— И не один раз. Налить вам, мистер Пакер?

— Не откажусь. А теперь пусть эта юная дама объяснит, зачем отвлекла старика с утра пораньше от дел в лавке.

— Видите ли, мистер Холмс, — вступила в разговор Мэри Энн, — я шла по Бернер-стрит и увидела в окне мистера Пакера свежий черный виноград. И сразу же вспомнила несчастную женщину, убитую рядом с клубом. Ее ведь нашли с веточкой винограда в руке! Черного, как раз такого, что продаете вы, мистер Пакер, — добавила она с лучезарной улыбкой.

— Уж не хотите ли вы сказать, что эту женщину убил я, — ухмыльнулся старый плут, — а вы привели меня на допрос к этим джентльменам?

— Ничего подобного, мистер Пакер, — ответил сыщик с печалью в голосе. — Крайне маловероятно даже то, что вы заметили нечто полезное для нас.

— Именно об этом я твержу вашей сумасшедшей помощнице.

— Единственная надежда на успех зиждется на предположении, что вы, возможно, видели в тот вечер женщину с цветком, приколотым к жакету. Красный цветок на фоне белого папоротника. Но, как я уже сказал, ситуация почти безнадежная. Похоже, Джек Потрошитель умнее всех нас.

Выражение презрительности на лице торговца сменилось гримасой снисходительности.

— Говорите, к ее жакету был приколот красный цветок? — спросил он, потягивая бренди.

— Да, — вздохнул детектив. — Боюсь, все бесполезно.

— Как это ни смешно, но я действительно продавал виноград женщине с красным цветком. Платил, естественно, мужчина, но она все время стояла рядом.

— Удивительное совпадение! Вы случайно не запомнили какие-то особенности ее лица или фигуры?

— Весьма унылая особа, — ответил старик Мэтью. — Светлокожая, с темными кудрями, а юбка, капор, корсаж, меховая оторочка жакета — все черное.

— В самом деле? — холодно спросил Холмс.

— У нее было волевое лицо, если вы понимаете, что я хочу сказать: квадратные челюсти, высокие скулы…

— А ее спутник?

Шерлок выглядел, как всегда, бесстрастным, но я видел, что он весь внимание.

— Обычный парень среднего роста, плотный, крепкого телосложения. Одет просто, как клерк или лавочник, — сюртук и суконная шляпа. Перчаток не было.

— Ваш рассказ чрезвычайно заинтересовал меня, мистер Пакер. — Нотка показного равнодушия уже не слышалась в голосе моего друга. — А лицо? Вы можете описать этого человека?

— Правильные черты, гладко выбрит. И знаете — я уже видел его раньше.

Тут уже Холмс не сдержался, подавшись вперед всем телом.

— Да что вы говорите!

— Похоже, живет где-то по соседству, уж больно физиономия знакомая.

— Не припоминаете, где видели его раньше?

— Где-то поблизости. В пабе или на рынке.

— А род его занятий и место жительства вам неизвестны?

— Я лишь сказал, что встречал этого парня, но не говорил, будто его знаю.

Холмс нервно сжал пальцы, но голос его остался ровным:

— В какое примерно время вы продали им виноград, мистер Пакер?

Он пожал плечами:

— Думаю, часов в двенадцать.

— Вы рассказывали об этом полисменам?

— Полиция! — фыркнул Мэтью. — О чем мне с ними разговаривать? Понятное дело, они стучали мне в дверь, хотели узнать, не заметил ли я чего-нибудь. Ну, я им и сказал, что видел в половине первого, когда закрывал лавку. Ровным счетом ничего.

— Вы не стали сообщать полиции, что заметили нечто подозрительное?

— Господи, да что подозрительного, когда люди покупают гроздь винограда?