Предательство Борна - Роберт Ладлэм

– Сегодня утром на Рас-Дашан прилетел Борн. Он идет по следу.

Мута ибн Азиз кивнул.

– В таком случае нам нужно переправить Линдроса в безопасное место.

– Это уже сделано, – ледяным тоном промолвил Аббуд.

Мута кивнул, чувствуя, как по сердцу разливается желчь.

– Все уже близко к завершению. В ближайшие дни Джейсон Борн перестанет быть нам полезен. – Он широко улыбнулся, однако его радость была сдержанной. – Как сказал Фади, месть сладка. Как он обрадуется, увидев Джейсона Борна мертвым!

Жилище негуса оказалось на удивление просторным и уютным, особенно если учесть, что речь шла о сооружении, которое приходилось постоянно перевозить с места на место. Пол был застелен уложенными друг на друга коврами. На стенах висели шкуры, помогая сберегать тепло, выделяемое очагом, в котором горели куски кизяка.

Борн, завернувшись в грубое шерстяное одеяло, сидел, скрестив ноги, у огня, а люди негуса тем временем медленно и осторожно раздевали Заима. Когда с этим было покончено, его тоже завернули в одеяло и усадили рядом с Борном. После этого обоим подали дымящиеся чашки с горячим крепким чаем.

Другие амхарцы занялись раной Заима, очистили ее, обработали отваром из трав, перебинтовали заново. Все это время негус молча сидел рядом с Борном. Это был невысокий человек, внешне ничем не примечательный, если не считать черных глаз, горящих на потемневшем бронзовом лице, подобно двум лампам. Тело вождя казалось худым и жилистым, но Борн видел гораздо глубже. Этот человек обладает различными навыками, оборонительными и наступательными, которые помогают выжить ему и его людям.

– Меня зовут Кабур, – представился негус. – Заим говорит, что твое имя Борн. – Он произнес фамилию в два слога – Бо-орн.

Борн кивнул.

– Я прибыл на Рас-Дашан, чтобы найти моего друга, который находился в одной из летающих машин, сбитых здесь почти неделю назад. Тебе что-нибудь об этом известно?

– Известно, – подтвердил Кабур.

Он поднес руку к груди и протянул Борну что-то серебристое. Это была бирка пилота вертолета.

– Она ему больше не нужна, – просто произнес Кабур.

У Борна в душе все оборвалось.

– Он погиб?

– Можно сказать, его больше нет в живых.

– А что насчет моего друга?

– Его забрали вместе с этим человеком.

Негус предложил Борну деревянную миску с похлебкой, приправленной острыми специями, в которую был вставлен большой полукруглый ломоть пресного хлеба. Борн принялся за еду, используя хлеб в качестве ложки, а Кабур продолжал:

– Не мы, как ты сам понимаешь. Мы не имеем к этому никакого отношения, хотя, как ты уже имел возможность увидеть, кое-кто готов за деньги на все. – Он покачал головой. – Это есть зло, форма порабощения, за которую некоторым пришлось заплатить самой дорогой ценой.

– Эти люди, – доев похлебку, Борн отставил миску, – кто они такие?

Кабур склонил голову набок.

– Я удивлен. Я полагал, тебе известно об этих людях больше, чем мне. Они пришли к нам с противоположного берега Аденского залива. Думаю, из Йемена. Но они не йеменцы, нет. Одному богу известно, где их логово. Среди них есть египтяне, есть саудовцы, много афганцев.

– Ну а предводитель?

– А, Фади. Он саудовец. – Горящие черные глаза негуса погасли. – Мы все до одного боимся Фади.

– Почему?

– Почему? Потому что он могущественный, потому что он невероятно жестокий. Потому что он несет на ладони смерть.

Борн подумал про носильщиков, переправлявших уран.

– Ты видел свидетельства той смерти, которую носит Фади?

Негус кивнул.

– Своими собственными глазами. Один из сыновей Заима…

– Тот мальчишка в пещере?

Кабур повернулся к Заиму, чьи глаза превратились в моря боли.

– Блудный сын, не послушавшийся совета. Теперь мы не можем к нему прикоснуться, не можем даже похоронить.

– Я этим займусь, – сказал Борн. Теперь он понял, почему Алем прятался в «Чинуке» у входа в пещеру: он хотел быть рядом со своим братом. – Я похороню его там, у вершины.

Негус молчал. Но глаза Заима стали влажными.

– Это было бы настоящим благословением – для него, для меня, для всей нашей семьи.

– Клянусь, это будет сделано, – сказал Борн. Он снова повернулся к Кабуру: – Ты поможешь мне разыскать моего друга?

Негус колебался, глядя на Заима. В конце концов он вздохнул.

– Если ты найдешь своего друга, Фади будет больно?

– Да, – подтвердил Борн, – ему будет очень больно.

– Ты просишь нас совершить очень трудное путешествие. Но поскольку Заим мой друг, поскольку вы спасли друг другу жизнь, поскольку ты дал ему слово, я считаю долгом чести удовлетворить твою просьбу. – Он поднял правую руку, и один из людей принес устройство, похожее на кальян. – Мы покурим вместе, закрепляя заключенный договор.

Сорайя намеревалась отправиться домой, но неожиданно поймала себя на том, что едет на северо-восток Вашингтона. Лишь свернув на Седьмую улицу, она поняла, почему приехала сюда. Сделав еще один поворот, молодая женщина остановилась перед домом Дерона.

Какое-то время она сидела, слушая равномерный шум двигателя на холостых оборотах. На веранде соседнего слева дома сидели пять-шесть парней крутого вида, но, хотя они и сверлили Сорайю взглядами, никто не тронулся с места, когда она вышла из машины и поднялась на крыльцо дома Дерона.

Сорайя несколько раз стукнула в дверь. Подождала, затем постучала снова. Ответа не последовало. Услышав позади чьи-то шаги, она обернулась, ожидая увидеть Дерона. Однако по дорожке к ней приближался долговязый парень, один из членов банды.

– Привет, мисс Шпионка, меня зовут Тайрон. Что ты здесь делаешь?

– Ты не знаешь, где Дерон?

Лицо Тайрона оставалось непроницаемым.

– Вместо него можешь поговорить со мной.

– С радостью, Тайрон, – ответила Сорайя, тщательно подбирая слова, – если ты сможешь рассказать мне про особенности использования дисульфида углерода.

– Ха, ты считаешь меня бестолковым ниггером, да?

– Если честно, я о тебе совсем ничего не знаю.

Не меняя выражения лица, он сказал:

– Пошли со мной.

Сорайя кивнула. Интуитивно она почувствовала, что малейшая нерешительность сыграет против нее.

Они прошли по дорожке и свернули направо, мимо крыльца, на котором стаей ворон сидели члены банды.

– Дерон уехал к своему папаше. Вернется через пару дней.

– Не врешь?