Последний герой - Виталий Гладкий

– Почему?

– Зачем нас поселили в столь козырное место? Ведь этот босс не дурак. Он должен был понимать, что в таких тепличных условиях, даже с тем минимумом, что нам дали, прожить два месяца не так уж и сложно. Тем более, что люди здесь подобрались битые жизнью, не шибко избалованные ее милостями.

– Ну, не знаю… Хотя я не назвала бы условия тепличными. Это смотря кому как.

– Вот я и теряюсь в догадках, – задумчиво продолжал Гараня. – Что-то здесь не чисто. Я все время возвращаюсь к мысли, которую ты высказала в самом начале, что на этом острове мы и останемся. Навсегда. Но зачем босс все это затеял? Вот в чем вопрос. Как разгадать его замыслы?

– Может, я была не права? – с надеждой сказала Фиалка. – Ляпнула тогда не подумав.

– У женщин хорошо развита интуиция, – хмуро ответил Гараня. – Поэтому я склоняюсь к тому, что в тот момент на тебя нашло наитие.

– Господи! – простонала Фиалка. – За что мне все это?! Я ведь еще молода. Мне жить хочется! Оставили бы нас в покое… пусть и на этом острове. Как-нибудь выкарабкались бы.

– Всем жить хочется, – веско сказал Гараня. – Или почти всем, – буркнул он себе под нос. – А насчет того, чтобы выкарабкаться… – Он пытливо посмотрел на девушку. – Чтобы выкарабкаться, нужно здорово постараться. А возможно, и рискнуть. По-крупному рискнуть. Притом той же самой жизнью, за которую все мы так цепляемся. Как тебе такой вариант, слабо?

Фиалка не ответила. Прикусив нижнюю губу, она старалась сдержать слезы.

– А мы в гребаной Африке рискнули… – Гараня покачал головой. – Наверное, в тот момент нам моча в головы ударила. Так вот, та гнусная еда, которой мы питались у повстанцев, через неделю после побега с их базового лагеря начала казаться нам манной небесной. Все познается в сравнении…

Гараня надолго умолк. Фиалка, которой не терпелось узнать финал его африканской одиссеи, наконец не выдержала:

– Ну и что дальше?

– Дальше… А дальше мы похоронили по дороге двух товарищей: одного укусила змея, а второму крокодил отгрыз ногу, и он истек кровью. И дошли. Как говорится, на автопилоте – от нас остались одни лишь кожа да кости. Нам еще повезло – на нас случайно наткнулся отряд правительственных войск, который искал тех самых повстанцев.

– А потом? – От нетерпения Фиалка заерзала.

– Суп с котом, – беззлобно огрызнулся Гараня. – Потом нас продержали месяц в тюремном лазарете, а затем нам пришлось посидеть еще и в самой тюрьме. Нас все выспрашивали, что мы делали в джунглях и не связаны ли мы с повстанцами. Хорошо, хоть не били – все-таки иностранцы, белые…

Гараня снова подбросил дров в огонь, который постепенно начал затухать, втягивая свои длинные оранжевые языки внутрь золотой сердцевины горящих поленьев.

– И долго тебе пришлось сидеть в тюрьме? – спросила Фиалка.

– Три месяца… – буркнул Гараня. – В конце концов нас отправили на родину, там еще немного подлечили в санатории – две недели, заплатил профсоюз летчиков – и вышибли вон. Вот и весь сказ. Так что теперь ты понимаешь, откуда мне известны азы выживания в экстремальных условиях. Я многому научился у повстанцев. Это дети природы, которым по недоразумению, а скорее по чьему-то злому умыслу всучили в руки автоматы Калашникова. Я так и не понял, какие они преследуют цели своей борьбой. Вообще-то повстанцы нас не обижали, относились к нам по-доброму. Делились с нами последним куском.

– Дома тебя ждали? – прямо спросила настойчивая Фиалка.

– Ждали, – угрюмо ответил Гараня. – Повестка в суд на развод и ордер на мое имя. Жена ушла к другому. Но поступила со мной честно – оставила мне квартиру и необходимые вещи.

– Стерва! – злобно сказала Фиалка. – Как она могла так поступить?!

– Не смей ее так называть! – вскинулся Гараня. – Она в общем-то права. Я пропал где-то в Африке, от меня ни слуху ни духу, работы у нее нет, кормить сына нечем… я уж не говорю об одежде и прочем. Что она должна была делать? Молчишь? То-то. Как говорится, чужую беду руками разведу… А тут ей подвернулся хороший мужик с деньгами – бизнесмен. Вот она и вышла за него замуж, пребывая в твердой уверенности, что меня уже нет в живых. Что ж ей, до скончания века нужно было куковать соломенной вдовой?

– Но ведь ты вернулся!

– Вернулся. Ну и что?

– Как это – что? Ничего себе… Ну пожила с этим бизнесменом, помог он ей – спасибо ему. Она должна была повиниться перед тобой и вернуть все на круги своя. Ведь законный муж ты. Или она совсем тебя не любила?

– Не знаю… – глухо ответил Гараня. – Нет, – быстро поправился он, – думаю, что любила. Все дело в том, что к моему приезду домой она уже носила под сердцем ребенка… от нового мужа. И как, по-твоему, она должна была поступить?

Фиалка потупилась. Сказать ей было нечего. А Гараня продолжал:

– Вот так и закончилась мря семейная жизнь. Да и жизнь вообще… По крайней мере, мне тогда так думалось. И я запил. Мне на все было наплевать. На первых порах она пыталась меня увещевать – не на прямую, а подсылая наших старых друзей и подруг, но я был глух к их советам и наставлениям. В конце концов от меня все отвернулись… ну а дальше ты знаешь. Меня поймали по пьянке, как глупого кролика, и привезли на этот остров…

Издалека донесся приглушенный расстоянием злобный рев рассерженного леопарда. Фиалка инстинктивно вздрогнула и как бы невзначай прильнула к плечу Гарани. Он не отодвинулся.