Квартира в Париже - Люси Фоли

– Allez Mimi, – предложила Лулу, положив таблетку на язык и проглотив ее. – Pourquoi pas? Давай, Мими. Почему нет? Всего лишь половинку.

И может быть я действительно превратилась в кого-то другого, потому что взяла маленькую половинку таблетки, протянутую мне. Секунду подержала ее на языке, чтобы она растворилась.

После этого все как в тумане. Вдруг я пустилась в пляс и оказалась прямо в центре толпы, и мне просто захотелось вечно танцевать посреди этих потных тел, этих незнакомых мне людей. Казалось, все улыбались мне, любовь просто изливалась из них.

Люди танцевали на столах. Кто-то затащил меня на один из них. Мне было все равно. Я уже была кем-то другим, какой-то новой версией себя. Мими исчезла.

А потом заиграла песня: «Головы покатятся». В тот же момент я оглянулась и увидела его, Бена. Там, внизу, в центре толпы. В бледно-серой футболке и джинсах, несмотря на жару. В руке бутылка пива. Это было как в кино. Я провела так много времени, наблюдая за ним через стол за ужином, что было странно видеть его в реальном мире в окружении незнакомцев. Мне стало казаться, что он принадлежит мне.

А потом он повернулся, будто одного моего взгляда было достаточно, чтобы он понял, что я здесь, и поднял руку и улыбнулся мне. По моему телу пробежал разряд. Я направилась к нему. Но внезапно меня начало кидать из стороны в сторону; я забыла о столе, и земля несла меня навстречу…

– Мими, Мими? С кем ты здесь?

Я не видела остальных. Все лица, которые, казалось, раньше улыбались, теперь не улыбались. Я замечала их взгляды и слышала их смех, и мне чудилось, что я окружена стаей диких зверей – они скрежетали зубами, таращили глаза. Но он был там, и я чувствовала, он меня защитит.

– Наверное, тебе нужно на свежий воздух. – Бен протянул руку, и я ухватилась за нее. Впервые он ко мне прикоснулся. Я не хотела отпускать его руку. У него даже руки были красивые, длинные, изящные пальцы. Мне хотелось положить их в рот, чтобы ощутить его кожу на вкус.

В парке было темно, вдали от огней и гула бара, очень темно. Все были за миллион миль отсюда. Чем дальше мы шли, там больше мне казалось, что все вокруг ирреальное. Реален только он. И звук его голоса.

Мы спустились к озеру. Он хотел сесть на скамейку, но я увидела дерево прямо у воды, ветви которого опускались в глубину.

– Сюда, – предложила я. Он сел рядом со мной. Я ощущала его запах: чистого пота и цитрусовых.

Он передал мне бутылку воды «Эвиан». Внезапно меня охватила жажда, сильная жажда.

– Не так быстро, – сказал он. – Пей – пока хватит. – Он забрал у меня бутылку. Некоторое время мы сидели молча. – Как ты себя чувствуешь? Хочешь вернуться к своим друзьям?

Нет. Я покачала головой. Мне не хотелось к ним. А хотелось остаться здесь, в темноте, с теплым бризом, раскачивающим высокие деревья над нами, и плеском озерной воды о берег.

– Они не мои друзья.

Он достал сигарету.

– Хочешь одну? Я думаю, что это поможет…

Я взяла одну, сунула в рот. Он подошел, чтобы передать мне зажигалку.

– Зажги сам, – попросила я.

Мне нравилось наблюдать, как его пальцы колдуют над зажигалкой, будто он творит магию. Появилась искра, засветилось пламя. Я втянула дым.

– Merci – поблагодарила я.

Внезапно зашевелились тени под соседним деревом. Там кто-то был. Нет… два человека. Сплетенные вместе. Я услышала стон. Потом шепот: je suis ta petite pute. Я твоя маленькая шлюха.

В обычной ситуации я бы отвернулась. Мне было бы так стыдно. Но я не могла отвести от них глаз.

А потом я рассказала ему свой самый постыдный секрет. Что пока Камилла каждую неделю приводила разных парней – а иногда и девушек тоже, – я никогда ни с кем не занималась сексом. Вот только в тот момент я не смущалась; мне казалось, что я могу рассказать все что угодно.

– Папа такой строгий, – пожаловалась я. Я вспомнила то, как он посмотрел на меня. Маленькая шлюшка. – Он наговорил таких гадостей сегодня вечером… о моих волосах. И иногда мне кажется, что он стыдится меня, стесняется. Он смотрит на меня, разговаривает со мной, будто я… самозванка или вроде того. – Мне казалось, что я не очень хорошо объясняю. Но Бен слушал и кивал, и впервые в жизни я почувствовала, что меня услышали.

Потом заговорил он:

– Ты больше не маленькая девочка, Мими. Ты взрослая женщина. Он больше не может контролировать тебя. Как ты ощущаешь себя из-за него? Используй это, чтобы двигаться вперед. Пусть это вдохновляет тебя на творчество. Все настоящие художники – аутсайдеры. – Я посмотрела на него. Чувствовалось, что он говорит исходя из собственного опыта. – Я – приемный ребенок, – признался он тогда. – На мой взгляд, семейные ценности переоценены.

Я посмотрела ему в глаза. Разумно. Это нас и связывало, то, что я ощутила с первого взгляда. Мы оба были аутсайдерами.

– И знаешь что? – сказал он, и его голос прозвучал не так, как обычно. Жестче. Настойчивее. – Дело не в том, из какой ты семьи. Какое дерьмо в прошлом случилось с тобой. Все дело в том, кто ты. Как ты используешь те возможности, что дает тебе жизнь.

А потом он нежно положил руку мне на плечо. Легчайшее касание. Подушечки его пальцев обожгли мою кожу. Волна теплоты протянулась прямо от моей руки к сердцу. Он мог бы сделать со мной все что угодно, прямо там, в темноте, и я была бы его.

А потом он улыбнулся.

– Кстати, неплохо.

– Quoi?^[66]

– Твоя прическа.

Я подняла руку, чтобы поправить волосы. От пота они прилипли ко лбу.

Он улыбнулся мне.

– Тебе идет.

И это был тот самый момент. Я прислонилась, схватила его и поцеловала.

– Эй, – засмеялся он, отстраняясь и вытирая рот. – Эй, Мими. Ты мне слишком нравишься для этого.

Я поняла. Не здесь, не так: не в первый раз. Первый раз между нами должен быть особенным. Идеальным.

Может быть, это все из-за таблетки. Но это был момент, когда я почувствовала, что влюбляюсь в него. Я думала, что однажды уже была влюблена, но из этого ничего не вышло. Теперь я поняла, насколько фальшивым был тот, другой раз. Теперь я осознала. Я ждала Бена.

* * *

Песня заканчивается, и чары рассеиваются. Я снова в cave, окруженная всеми этими идиотами в их дурацких костюмах. Сейчас играет «Кристин и Королевы», и все подпевают припеву. Протискиваются мимо, как всегда не замечая меня.

Стоп. Я только что заприметила в толпе чье-то лицо. Лицо, которому нечего делать на этой вечеринке.

Putain de merde.

Какого черта она здесь делает?