Убийства на фоне глянца - Алисия Хименес Бартлетт

Я резко остановилась и очень серьезно посмотрела на Гарсона:

– Младший инспектор, вы понимаете, что ведете себя как избалованный ребенок и тем самым можете помешать нормальному ходу следствия?

– Это я-то избалованный ребенок? В жизни никто мне ничего подобного не говорил! Да я начал работать в четырнадцать лет!

– Речь совсем о другом: вы почему-то вечно ходите раздраженный и обиженный.

– Просто вы, инспектор, сами того не замечая, иногда высказываете мне такие вещи…

– Уж не знаю, что я могла сказать, чтобы так вас разобидеть.

– Вы сказали, что я лезу в вашу жизнь!

– Послушайте, Гарсон, давайте поступим так. Мы с вами сейчас подпишем некий договор – между вами и мной. И согласно этому договору впредь мы не позволим себе никаких замечаний личного характера в адрес друг друга, согласны? И тогда все пойдет как по маслу. Мы ведь всегда ладили, правда?

– Да, но в последнее время…

Он еще немного покочевряжился, потом сдался:

– Хорошо. Где надо подписывать?

– Символической подписью послужит пиво.

– Идет.

– Только поклянитесь, что перестанете по каждому поводу строить сердитую мину.

– Постараюсь.

На самом деле я подумала, что не нравились ему не только мои выволочки, но и то, что другой инспектор вот-вот подключится к нашему расследованию. На беду, в нем коренились многие пороки, вообще типичные для полицейских.

Мы заглянули в галисийский бар и выпили пива.

– А ведь этот шут гороховый сообщил нам кое-что весьма любопытное, как вы считаете? Вальдес вытягивал из него сведения о сильных мира сего – и это крайне важно для нас.

– Не знаю, инспектор, он меня до того взбесил, что я готов был удушить его своими руками. Поэтому до меня не слишком хорошо доходило, о чем он толковал.

– Надо же, Фермин, а вы, оказывается, человек великих страстей!

– Ваша реплика носит слишком личный характер.

– Вы правы, беру свои слова обратно.

Кажется, лекарство могло стать опаснее болезни, и мне предстояло целый день сражаться с Гарсоном, выясняя, содержится в той или иной фразе личный выпад или нет. Но тогда спор наш дальше не зашел – еще и потому, что зазвонил мой мобильник. Это был инспектор Сангуэса.

– Петра? У меня для тебя есть пара новостей.

– Только пара?

– А ты имеешь хоть малейшее представление, каким потом добывается такого рода информация?

– Ладно, ладно. Не тяни, рассказывай.

– Это касается Пепиты Лисарран и танцовщицы. Ни у той ни у другой ничего нет. У первой – только ее официальная зарплата и ноль сверх того. У второй – нищенское жалованье в магазине.

– А со Швейцарией как?

– Если у них и есть что швейцарское, так разве только часы, да и то вряд ли.

– Понятно, значит, их мы вычеркиваем. А остальные?

– Петра, побойся бога, я бы еще понял, если бы меня понукал кто-то, кто не знает полицейской работы, но ты…

– Прости, Сангуэса, ты даже вообразить не можешь, до чего важны эти сведения. Не исключено, что я попрошу тебя проверить еще кое-кого. Скажи, а мог бы ты поставить беспримерный скоростной рекорд?

– Ну, если ты так просишь!.. Сразу видно, что просит ласковая и милая женщина!

– Серьезно?

– Мужик на твоем месте сказал бы так: “Вы давайте там, сволочи, поднаприте, хватит, так твою мать, дурака-то валять, не мычите и не телитесь там у себя в отделе”.

Я решила не продолжать рискованную тему и ответила:

– Я ведь знаю, сколько у вас работы, но очень бы просила тебя поставить мой список на первую очередь.

– Ладно, Петра, постараюсь.

– Сангуэса!

– Ну?

– Что значит постараюсь? Может, будешь не только мычать, но и отелишься наконец, так твою мать!

Давая отбой, я успела услышать раскаты его смеха. Если хочешь установить с кем-то из коллег особые отношения, надо уметь сочетать вежливость с панибратством. Обычно это дает хорошие результаты.

Гарсон, воспользовавшись тем, что я отвлеклась на разговор с Сангуэсой, заказал себе еще несколько морсильит^[25]. Но он вполне успел бы еще не раз повторить свой трюк, так как мой мобильник зазвонил снова. Теперь я всего лишь выслушала информацию и попрощалась.

– Это эксперты по баллистике, – пояснила я младшему инспектору. – Пули, которыми убили информатора и его жену, вышли из того же ствола, из какого прикончили Вальдеса.

Размышляя над услышанным, Гарсон не переставал жевать.

– И что вы про это думаете?

– Пока не знаю, но смею вас заверить: наш ужин с Молинером скучным будет вряд ли.