Заговор небес - Анна и Сергей Литвиновы

– Да нужен он мне… – неуверенно сказала Валентина.

Катя строго, на правах учительницы, перебила:

– Не отвлекайся. А перфект континьюэс используют тогда, когда есть связь с прошлым и к тому же действие длится довольно долго. «I have been waiting for Gosha's love for at least a year ».[16]

– Чего?

– Я говорю: я – то есть ты, конечно, – уже год жду Гошиной любви.

– Да нужна мне его любовь!

– Так вот если не нужна – то и выкинь его из головы, – строго сказала Катя. – Только организм свой зря точишь.

Валентина, на минуту сбросив свою самоуверенную маску, вдруг спросила:

– Кать, а ты правда думаешь, что все без толку?..

– Без толку, – решительно сказала Катя. – Он тебе когда крайний раз звонил?

– Он мне вообще не звонил. Как сезон закончился. Уже два месяца, – потерянно ответила Валя.

«Самое время сказать», – пронеслось в голове у Кати. Она ласково погладила подругу по руке:

– Валюнь, забудь о нем.

Та помотала головой:

– Не могу. Понимаешь, я, как дура, – не могу!

– Валь, извини, но – придется.

Валентина вскочила:

– А еще подруга!! Ты! С ним!

– Фу, бестолочь! – психанула Катюша. – Сдался мне твой Гоша…

– А что тогда?

– Я сегодня была в «Москве», ну, бар такой – знаешь?

– С кем была? – подозрительность подруги становилась невыносимой.

Но Катя, привыкшая к ее причудам, спокойно ответила:

– Со Стивом. Одним дурачком из Аризоны. И встретила там Гошу. Он там в углу за столиком сидел. И обнимался с крашеной блондинкой – не наша, не с аэродрома. Типичная пэтэушница. Недолеченный триппер и два грамма мозгов.

– Это точно был он? – выдохнула Валя.

Катя вздохнула:

– Слава богу, Гошу-то я узнаю…

Валя, не стесняясь подруги, опустила голову и закрыла лицо руками.

«Хорошо, что я придумала про блондинку», – пронеслось в голове у Кати.

Катя была до глубины души возмущена поведением капитана их команды. Но не выдала Настю – хотя искушение мучило немилосердно.

По дороге к Валентине, куда она отправилась прямо из бара, быстренько распрощавшись со Стивом, Катя вспомнила слова Фомича: «Девять из десяти женских команд распадаются из-за личных проблем. Не поделили мальчика – и все, спорт побоку. В мужских командах такого не бывает».

Нет, Катя этого не допустит. Не допустит склок из-за дурацкого смазливого Гоши! Ведь скоро начнется летний сезон, и у их команды самые высокие шансы поехать в Париж, на чемпионат мира!

…Весь вечер, почти до полуночи, Катюша утешала подругу:

– Да наплюй ты на него! Подумаешь, студентик! Зачем он тебе сдался?! Скоро станешь референтом, будешь по переговорам мотаться. Найдешь себе настоящего мужика – бизнесмена, с деньгами. Или иностранца. А что Гоша? Всю жизнь будете с хлеба на квас перебиваться…

Валя потерянно кивала. И Катя видела – насколько подруге больно из-за того, что ее прекрасная, романтическая мечта о Гоше разбилась вдребезги.

Они долго пили чай, перемежая его водкой «чебурашка», то есть разлитой в бутылки из-под пепси. Закусывали печеньем «Юбилейное». И говорили, говорили – в основном о том, что все мужики – сволочи.

Катя добралась до дому только после полуночи. На пороге ее застал телефонный звонок. Катя прямо в сапожках подбежала к аппарату. Она догадалась, еще не взяв трубку, что ей звонит Настя.

Катюша устало сказала капитану:

– Не волнуйся. Все в порядке. Я тебя не заложила… Только на аэродроме с ним не светись. Чтобы Валька не видела.

Весна, весна пришла!

По телевизору обещали голодную зиму – мы ее пережили.

Ее сапоги грозились не дожить до марта и нещадно текли, когда она прыгала по московским соляным лужам. Однако дожили, дожили ведь! Не развалились. И сейчас надоевшую и порыжевшую обувку можно убирать на антресоли. До следующей зимы. И переобуваться в любимые кроссовки. И ходить в расстегнутой куртке.

Едва только потекли весенние ручьи и пригрело робкое солнце, во дворы высыпали девчонки-школьницы с вечной игрой в резиночку. Катюша проходила мимо – и улыбалась. Она вспоминала: когда-то давно, классе в четвертом, ее никто не звал прыгать в резиночку, и она очень переживала из-за того, что уродилась такой неуклюжей.

Катюша тогда тренировалась дома всеми зимними вечерами, прыгая по нервам соседей с нижнего этажа. Крепила резинку на двух стульях, поднимала ее все выше и выше… И вот однажды, такой же ранней и несмелой весной, ее неохотно приняли в игру. Девочка, с которой Кате предстояло прыгать в паре, мрачно сказала: «Давай, конечно, попробуем… Только все равно с тобой проиграешь…»

И Катя вступила в игру. Резиночку поднимали все выше – сначала на уровне колен, потом по бедрам, потом на талии и, наконец, подняли почти до плеч. И Катя – прыгала. Под завистливыми взглядами девчонок и восторженными – мальчишек-зевак. Она научилась! Она смогла!

С тех давних пор весна ассоциировалась у нее с победой. Именно весной ей удавались наиболее сложные дела – под неярким мартовским солнцем она всегда получала пятерки на контрольных, готовила самые вкусные торты и завоевывала наиболее привлекательных мужчин.

Начиналась новая весна – весна 1991 года. Приближались новые успехи. Новые победы. Новые приключения.

…Восьмого марта Катюшин телефон разрывался с самого утра. Она охотно принимала поздравления с праздником, и ей даже не хотелось выходить из дома – чтобы не пропустить звонки от реальных и потенциальных поклонников. Однако на два часа было запланировано свидание в Кусковском парке с длинноволосым Ильей из МИФИ. В пять «у Пушкина» ее ждал очередной американец – русист Джонни из аспирантуры филфака. А к восьми она обещала страшненькому (но уже чертовски богатенькому!) однокласснику Ваньке Шеляринскому составить компанию в ресторане «Прага».

Катя отчаянно боролась с ногтями, пытаясь навести какой-никакой маникюр. Волосы, накрученные на термобигуди, стояли агрессивными рожками. Телефон зазвонил в очередной раз – ее поздравлял сам Фомич.

– Иван Фомич! Какая честь! – кокетливо протянула Катя.

– Поздравляю тебя, Катюша, с праздником. Счастья, здоровья, спортивных успехов. С меня подарок…

– Самолет? – сострила Катюша.

– Лучше. В этом году мы решили начать прыжки раньше. Через неделю – добро пожаловать.

– Ура!

Она чертовски соскучилась по прыжкам. Полгода не прыгала! (Этой зимой аэродром не работал – не достали керосина.)