Третья жертва - Лиза Гарднер

Четверг, 17 мая, 1:08

На задней веранде, когда Рейни вернулась домой, ее дожидался Шеп. Судя по кучке пустых пивных бутылок под ногами, пришел он не сейчас, и настроение его от ожидания не улучшилось.

– И где ты, черт возьми, шляешься? – недовольно спросил шериф, когда она, отодвинув стеклянную дверь, переступила порожек.

С минуту Рейни молча смотрела на него. Было уже поздно, за полночь, да и душа к разговору не лежала. С другой стороны, если подумать, этого и стоило ожидать.

Она расстегнула рукава поношенной хлопчатобумажной рубашки.

– Иди домой, Шеп.

– А с судмедэкспертом завтра утром ты встречаться не собираешься? Господи, Рейни, это же расследование убийства. Что ты делаешь? Гуляешь где-то до поздней ночи…

– По-моему, в этом деле старшая я. А теперь убирайся с моей веранды.

Шеп притворился, что не слышит, и, отставив пиво, поднялся с важным видом, словно все еще исполнял обязанности шерифа. Тот факт, что его слегка повело при этом в сторону, значения не имел. Рейни покачала головой.

– Нам надо поговорить.

– Ты пьян и не соображаешь, что делаешь, а если кто-то увидит тебя здесь, то у Джорджа Уокера появится новая тема для пятичасовых новостей. Отец подозреваемого якшается с полицией.

– Дэнни этого не делал!

– На обоймах его отпечатки.

– Не на всех.

– Ты о чем?

– Ага, так Сандерс тебе не сказал, да? – Шеп хитровато ухмыльнулся и постучал себя в грудь. – У меня есть свой источник в криминалистической лаборатории штата. Я разговаривал с ним сегодня, и он сказал, что они нашли отпечатки на спидлоулерах от тридцать восьмого и обоймах от двадцать второго калибра – за исключением одного спидлоудера от тридцать восьмого. Этот – единственный без пятен, грязи, отпечатков. Другими словами, вытертый начисто. И в этом спидлоудере что-то странное. Что именно, мой источник не сказал, но он отправил его для дальнейшего анализа. Вот так-то. С уликой что-то не то. Там, в тех коридорах, произошло что-то еще, и этот спидлоудер – тому доказательство.

– Господи боже мой, Шеп. Не со всех обойм получается снять отпечатки – ты и сам знаешь. А теперь в последний раз говорю – иди домой.

– Один спидлоудер вытерт начисто! Говорю тебе, там был кто-то еще. Спидлоудер – доказательство. Может быть, Дэнни помогал. О'кей? Я и сам это понимаю. Он взял оружие. Может быть, думал, что помогает другу. Но стрелял кто-то другой. Ты должна помочь мне. Ты должна верить мне.

– Ничего такого я не должна.

– То есть как?

Рейни подняла голову и посмотрела боссу в глаза:

– Сначала ты назначаешь меня главной. Ты еще не приехал в школу, но уже что-то знаешь. Потом вся эта стычка с Дэнни. Ты вынудил меня выстрелить. Ты ухитрился заляпать оружие своими отпечатками. Через тридцать секунд все доказательства скомпрометированы. И ты позаботился о том, чтобы об этом знали все. Что это Коннер облажалась. Дэнни выйдет сухим из воды. Так что там случилось, в том коридоре? Хочешь, чтобы я тебе помогла, – расскажи, что происходило вчера.

– Рейни, клянусь тебе…

– Хватит нести чушь! – вскипела Рейни, выплеснув вдруг скопившиеся обиду и негодование. Шеп сделал ее частью трагедии, а теперь стоит у нее на веранде и просит о помощи. И это после того, как обвел ее вокруг пальца! Да как он смеет! А ведь она считала его другом. – Ты знал, что происходит. Ты подозревал Дэнни. Почему?

– Не кричи на меня. Может, я и не при исполнении, но все равно остаюсь шерифом этого города!

– Что там случилось? Что ты сделал?

– Не надо со мной так! Разве я не помог тебе когда-то? Что там случилось? Сколько вопросов остались без ответа только потому, что я их так и не задал. Я оставил все как есть. Не стал, как говорится, будить лихо. Теперь твоя очередь сделать то же самое.

– Убирайся из моего дома!

– Он мой сын, черт возьми! Мой сын!

У него вдруг задрожали плечи. Шеп О'Грейди стоял на ее веранде, окруженный полудюжиной пустых пивных бутылок, и плакал, закрыв лицо руками, по своему мальчику.

Господи! Рейни прошла в дом, взяла из холодильника две бутылки и, вернувшись на веранду, молча протянула одну Шепу. Открывать другую она не спешила, ожидая, когда придет ощущение силы, контроля. Оно не пришло.