Чужое сердце - Сандра Браун

– Тебе известно, что ты точная копия их дочери Карлы?

Чувствуя на себе пристальный взгляд Алекса, Кэт сосредоточилась на дороге.

– Да, некоторое сходство есть, – согласилась она.

– Это мягко сказано.

– У Карлы были карие глаза, а у меня они голубые.

– Зато у нее были рыжие локоны, да и овал лица тот же самый. – Чуть наклонив голову, он принялся рассматривать ее профиль. – Согласен, в отличие от тебя, ее черты не были такими резкими. Но все-таки сходство поразительное.

Взгляд ее был прикован к дороге. Руки крепко сжимали руль – так сильно, что даже побелели костяшки пальцев.

– Ты же знаешь, что я прав, – упорствовал Алекс. – Когда ты увидела ее фото, то едва не грохнулась в обморок. Но для начала залилась краской.

– Какой ты, однако, наблюдательный!

– Еще бы! Я наблюдаю за людьми, а потом записываю свои наблюдения.

– Знаешь, я не люблю, когда за мной наблюдают.

– Жаль, потому что это в высшей степени увлекательное занятие. Как и за Вебстером, между прочим.

– За Биллом? Но почему?

– Начнем с того, что я не понравился ему с первого взгляда. Не то чтобы меня это беспокоит, но все равно любопытно.

– Почему? Неужели все автоматически обязаны тебя любить?

– Только не притворяйся, будто ты ничего не заметила. Еще как заметила, причем сразу. Чтобы как-то это скрыть, ты даже отпустила шутку насчет того, что якобы помогаешь мне со сбором материала для книги. Его едва не хватил удар, когда ты взяла в руки фотоальбом. Он явно не хотел, чтобы ты увидела фото его покойной дочери.

Кэт задействовала свои актерские способности, лишь бы сохранить невозмутимое выражение лица. В отличие от Алекса она не наблюдала за Биллом столь же пристально, поэтому не взялась бы утверждать, как тот отреагировал, когда она взяла в руки фотоальбом. Впрочем, от нее не скрылось, что после этого он почти не проронил ни слова, предоставив инициативу в разговоре Нэнси.

– Кстати, ты спокойно встретила это поразительное сходство.

– Мы с Биллом заметили это еще в самый первый день, когда вы только пришли в актерский состав «Коридоров», – сказала она. – Мы даже поддразнили Карлу, обвинив в ее том, что она втайне от нас ведет двойную жизнь. Помнишь, дорогой?

Билл пробормотал что-то невнятное. Что, по всей видимости, должно было означать положительный ответ.

После этого Кэт с Алексом отказались от второй чашки кофе, сославшись на то, что им пора. Кэт рассыпалась в благодарностях перед хозяевами дома за то, что те согласились устроить у себя вечеринку. Нэнси была уверена, что благодаря поддержке других гостей организованный ею сбор средств побьет все рекорды.

– Было приятно провести с вами время, – заявил Алекс хозяевам дома. – Спасибо, что пригласили и меня.

У дверей Нэнси поочередно обняла каждого из них. Она прекрасно владела собой в отличие от мужа, который явно был не в своей тарелке. Что это? Чувство вины? И почему он так холодно держался с Алексом?

– Ты знала про Карлу до сегодняшнего вечера? – спросил он у Кэт.

– Знала только, что они потеряли старшую дочь. Она погибла в автокатастрофе, возвращаясь в Остин, где училась в университете.

– Так сказал тебе Вебстер?

Кэт кивнула.

– Это было до того, как я переехала сюда. Похоже, оба до сих пор переживают утрату. Да и кто не переживал бы? Ваша дочь приезжает домой на выходные. Вы стираете ее вещи, слушаете, как она рассказывает вам про своего бойфренда или жалуется на вредного преподавателя. Вы прощаетесь с ней, обнимаетесь у порога, а в следующий раз видите ее уже мертвой, когда приезжаете в морг на опознание.

Кэт даже передернуло при этой мысли.

– По-моему, нет ничего ужаснее, чем похоронить собственного ребенка, – тихо добавила она.

Из уважения к ней Алекс несколько мгновений хранил молчание, после чего задал очередной вопрос:

– Вебстер случайно не положил на тебя глаз?

– Нет!

– Ну, хорошо, предположим, что нет.

– Но это действительно так, – продолжала настаивать Кэт. – Это было бы извращением, тем более учитывая мое сходство с его дочерью.

– Что, если именно это и привлекло его к тебе? В самом начале его интерес вполне мог иметь невинный характер. И лишь со временем перерос в нечто большее.