Неотразимый и сексуальный - Джилл Шелвис

В сумерках они сели в «Скай Хай Эйр». Ноа сам закрепил самолет и поднял голову. Впереди возвышалось здание из стекла и стали, его настоящий дом.

Он совсем не удивился, увидев ожидающего его Шейна.

– Только не начинай, – сказал он, когда Бейли исчезла в здании терминала, удаляясь в дамскую комнату.

Шейн запустил обе пятерни в волосы, уставясь на Ноа.

– Не начинать? Тебе полагалось прыгать на лыжах по горам. Полагалось трахать красотку. Или двух, в случае особого везения. А не носиться в облет всей планеты.

– Ситуация изменилась. – Ноа повернулся к технику Томми и махнул в сторону «пайпера». – Загони его в ангар на ночь, залей горючку и проверь все системы. Вчера вечером мне заменили выпускной рычаг шасси. Его тоже проверь. На рассвете я лечу на Кабо.

– Кабо? – Шейн опешил.

– Да. – Ни за что не повезет он туда Бейли сегодня. Ему нужна эта ночь, черт подери. Ночь с Бейли в его доме, в его постели.

Он не знал, что скажет на это сама Бейли. Пятьдесят на пятьдесят, выстрел наугад. Он вошел в ангар, Шейн тащился за ним следом. Бейли все еще не появлялась. Ноа мог бы покараулить ее, но Шейн силой утащил Ноа в офис, где начал распекать друга:

– Что ты делаешь?

– Дожидаюсь Бейли.

– Зачем? Ты отвез ее туда, куда требовалось, правильно? Рейс выполнен. Мы выставим ей счет.

– Ей нужен еще один рейс.

– Ага, на Кабо, на рассвете.

– Точно так, – ответил Ноа.

– Я сам ее доставлю.

– Это сделаю я.

Шейн смотрел на него не отрываясь.

– Что произошло на Мамонтовой? Почему ты не остался кататься на лыжах?

– Шейн, ей нужна помощь.

– И ты предложил свои услуги.

– Да.

– В постели.

– Какая разница.

– После Шейлы ты ни с кем не спал.

– Ты говорил, чтобы я перестал себя жалеть, помнишь?

Шейн вздохнул:

– Ладно. Я знаю, каково это. Да, я говорил те слова. Но я не имел в виду, что надо влюбляться в первую попавшуюся бабу, которой вздумалось угнать твой самолет, Ноа!

– Я не влюбился. – Он осекся, потому что не смог договорить. Господи! Он как раз влюбился.

Крепко влип.

Шейн в ужасе смотрел на друга.

– Совсем лишился рассудка?

Точно. Совсем.

Дверь распахнулась, и появился Броуди. Брови нахмурены, рот перекошен.

– Ты сдурел! – рявкнул он, закрывая за собой дверь.

Дверь немедленно распахнулась снова, как следует треснув Броуди по заднице и заставив пролететь вперед добрый фут.

– Эй! – жалобно возмутился он, когда в офис, запнувшись на пороге, ворвалась Мэдди, промчавшись мимо Броуди прямо к Ноа.

Мэдди непредсказуема. Она могла и отхлестать его по лицу, и расцеловать, поэтому Ноа приготовился к худшему. Но секретарша только порывисто обняла его за плечи и крепко сжала.

Впрочем, меньше всего она походила на секретаршу! Сегодня Мэдди щеголяла фиолетовыми волосами, кончики которых были оттенены черным и обрамляли лицо шипастыми остриями. Чтобы уложить подобным прихотливым образом эту шапку волос, понадобился наверняка не один час. Серебристый комбинезон облегал стройное, гибкое тело – зрелище, от которого мужские глаза лезли на лоб. Серьезно, эта женщина выглядела как живое воплощение героини боевика. Вот только боевые навыки она применяла не где-нибудь, а на рабочем месте.

Обычно Ноа стоически сносил этот железный захват, способный выбить дух из кого послабее, и поэтому, к своему удивлению, обнаружил: Мэдди дрожит с головы до пят.

– Эй-эй, я в порядке!

В свою очередь обняв Мэдди, он поймал взгляд Броуди – весьма сердитый взгляд. Ха! Что-то новенькое. Мэдди и Броуди всегда были как масло и вода. Ноа обнял секретаршу покрепче, в результате чего лицо Броуди перекосилось от злости. Ноа усмехнулся. Броуди сделал шаг вперед, но Мэдди обхватила ладонями лицо Ноа.

– Ты уверен, что все хорошо?

– Да.

– Ну тогда ладно. – И она шлепнула его по затылку. – Ты что, последний ум потерял?

– Таково общее мнение, – ответил он, потирая голову. – Больно!