От судьбы не убежать - Айрис Джоансен

Солнце пекло Грейс спину, пока она медленно приближалась к амбару.

Это ошибка.

Нет, все правильно.

А если и ошибается, все равно она это сделает, с отчаянием подумала Грейс. Всю ночь она ворочалась с боку на бок, боролась с собой и пришла к такому решению. Она взрослая женщина, и секс не должен делать ее беззащитной. У нее достаточно разума, чтобы постоять за себя. Всего лишь безумие плоти – такое уже было с ней много лет назад. Прошло столько времени, и она, наверное, страдала от отсутствия секса. Килмер прав: удовлетворив желание, оба смогут лучше выполнять свои обязанности.

Господи, к чему все эти рассуждения? Открывая дверь амбара, Грейс почувствовала, что голени у нее дрожат, щеки пылают.

Полутьма. Запах сена и лошадей.

– Я боялся, что ты не придешь. – Из сумрака к ней шагнул Килмер. – Боже, как я боялся. – Он стоял неподвижно и смотрел на нее.

Почему он не прикасается к ней?

Килмер протянул руку и прижал ладонь, твердую, мозолистую, к ее нежной шее. Пульс бился в ямочке у ключицы. Грейс задрожала.

– Все хорошо? – хрипло спросил он. – Ради всего святого, скажи, что все хорошо.

Говорить она не могла. И дышать тоже. Единственное ощущение – его жесткая ладонь на гладкой коже горла.

– Грейс.

– Заткнись. – Она уткнулась лицом ему в плечо. – Просто давай займемся делом.

– Да, черт возьми. – Его руки уже стискивали, гладили ее тело. Из его горла вырвался низкий звук, похожий на рычание. – Хорошо. Ты такая…

– Ты тоже. – Она расстегивала на нем рубашку, чтобы почувствовать кожей его тело. Господи, она забыла его запах, резкий, пряный, действовавший на нее как афродизиак.

Он уже снял с нее блузку и расстегивал бюстгальтер. Потом сдернул его и потянул ее к стойлу.

– Давай. Сейчас. Я больше не могу.

Она успела заметить покрытую одеялом копну сена на полу стойла, когда он потянул ее вниз, лихорадочно срывая одежду.

Прижаться к нему обнаженным телом. Какое наслаждение…

Она выгнулась, стараясь еще теснее прижаться к ему.

– Да. – Он прижал ее к земле. – Бери… Дай мне…

Грейс едва сдерживалась, чтобы не закричать.

– Килмер, это… – ее ногти впились ему в плечи.

– Тише, все хорошо. Хорошо. Просто дай я…

– Ты? – Она тяжело дышала. – Нет, я. – Она перекатилась на него. – Я не могу просто лежать. Мне нужно…

– Все, что захочешь. – Он нажал на чувствительное место у нее на пояснице, и по ее телу пробежала дрожь. Все…

– Безумие, – прошептала она, пытаясь отдышаться. – Я думала, будет по-другому. Надеялась, но все точно так же. Старше – не значит мудрее.

– Наслаждение и есть мудрость. Мы не можем жить без наслаждения. – Килмер прижимался к ее спине, гладя ладонью живот. – Оно помогает пережить тяжелые времена и сохранить разум.

– В том, чем мы только что занимались, нет ни капли от разума. – Ей с трудом удавалось унять дрожь в голосе. – Это безумие. Не могу понять, почему я так на тебя реагирую. Помимо своей воли.

– Остается только благодарить за это Бога. – Он прижался губами к ее виску.

– Гормоны.

– Возможно.

– А что еще?

– Понятия не имею. И не собираюсь разбирать на части нечто фантастическое, чтобы узнать, как оно устроено. Просто приму и буду наслаждаться. – Он коснулся языком мочки ее уха. – Предлагаю тебе сделать то же самое.

– Мы разные.

– Да, я заметил.

– Сукин сын. – Она игриво куснула его плечо. – Я имею в виду, что женщины гораздо эмоциональнее и склонны переживать. Так мы устроены. Не способны наслаждаться кувырканием в сене, не думая о последствиях. – Она покачала головой. – Что я несу? Именно так была зачата Фрэнки. Но я же тогда была очень осторожна, правда?

– Это и моя вина.

– Чушь. Ты спросил, и я тебе солгала. Вся ответственность на мне, и я не вправе ничего от тебя требовать.

– Лучше бы ты была более требовательной, когда обнаружила, что беременна. Я чувствовал себя беспомощным. Хотел как-то помочь – сделать хоть что-нибудь, – но не мог, не подвергнув тебя опасности. – Его ладонь скользнула ниже. – Я все время думал о тебе, представлял, как ты выглядела, когда носила ребенка, что чувствовала, если бы я вот так гладил тебя.

– Я выглядела огромной, как дом, и переваливалась с боку на бок, словно утка. Ты бы смеялся.

– Нет, ни за что.

Она помолчала.