Мой подельник Твиттер - Анатолий Сигов

Инструктаж проходил ровно в девять утра, как всегда, внизу под окнами ее дома. Все тело было как деревянное, опухла и болела левая половина лица, куда приложил руку Крученый, и еще грудь. Хотелось лежать в теплой кровати и ни о чем не думать. Но надо было отрабатывать вчерашнее спасение.

Оказалось, что два дня назад на одной из станций пригородной электрички милиция задержала молодую женщину в одной больничной сорочке на голое тело. Женщина оказывала сопротивление и кричала что-то невразумительное. Ее отвезли в психиатрическую лечебницу и стали выяснять, в какой из больниц пропала пациентка. Но такой больницы не нашлось. Наутро она пришла в себя и рассказала, что ее насильно где-то удерживали, но ей удалось сбежать оттуда. Женщину признали вменяемой и передали обратно милиционерам. Оттуда связались с милицией в небольшом поселке, где она якобы проживала, и через несколько часов в Москве появилась ее мать и забрала сбежавшую домой.

Это был район действий группы Крученого, и человек, работавший на Алексея Константиновича в районной милиции, тут же его проинформировал о происшествии. В поселок отрядили пару ребят, чтобы узнать у женщины, кто и где ее держал, но они с матерью заняли круговую оборону и никого в дом не пускали.

– А почему вы считаете, что она будет разговаривать со мной? – спросила Вероника.

– Потому что вы не похожи на нас, – объяснил Алексей Константинович. – Они настолько напуганы, что не хотят ни с кем говорить. Нужен кто-то, кого бы они не опасались. А она скорее всего единственная, кто может указать, где находится убежище наших с вами врагов. – И добавил: – Вы же хотите, чтобы мы нашли логово, где они вас держали?

Еще как хотела!

Через полчаса Вероника уже молилась, чтобы в этот день живой вернуться домой, когда водитель, сжав зубы, протискивался сквозь потоки машин на загруженной дороге, ведущей на юго-восток. Казалось, что он играет в русскую рулетку, проскакивая чуть ли не в сантиметре от несущихся навстречу машин.

Через два часа игры на грани между жизнью и смертью они наконец добрались до окраины вымершего поселка. Вероника вышла у старого покосившегося деревянного дома и пошла к крыльцу, не представляя, о чем будет говорить с беглянкой.

Конечно, ей не открыли, но по крайней мере стали разговаривать через дверь. Переговоры вела мать. На вопрос, кто она такая, Вероника не нашла что ответить, кроме:

– Я из Америки. Хочу вам помочь.

Когда в двери приоткрылась щелочка и показался один глаз, она открыла паспорт, чтобы была видна фотография. Дверь с шумом захлопнулась, и за ней началось короткое совещание. Через несколько минут она снова приоткрылась, и Веронике позволили боком протиснуться внутрь. Обстановка в доме была более чем скромная. Вокруг стоял затхлый запах непроветриваемого помещения. Казалось, страх здесь витал в самом воздухе.

– Вот-вот, расскажите у себя в Америке, что тут у нас происходит, – начала мать.

Вероника огляделась и заметила в темном углу фигуру, закутанную в платок.

– Она от них еле вырвалась, прямо голая, – продолжала мать.

Веронику больше интересовала сбежавшая женщина. Она подошла у ней и мягко заговорила:

– Меня зовут Вероника, и я занимаюсь расследованием действий банды, которая вас захватила. Ведь это банда? Их там много?

Женщина в углу молча кивнула головой.

– Они вам предлагали работу в Москве?

Еще один кивок.

– Поселили на квартире и дали работу?

На этот раз кивок был отрицательный.

– Да они сразу ее потащили на какой-то завод и там раздели, – вмешалась в диалог мать.

– А как вам удалось убежать? – продолжила опрос Вероника.