Второй Грааль - Борис фон Шмерцек

Этот вечер, выманивший на набережную столько гуляющих, был просто великолепен. Но никто не обращал внимания на неприметный фургончик, припаркованный у края дороги, примерно в двухстах метрах от отеля «Джидда-Шератон».

В кузове автомобиля, скрытые от посторонних глаз, сидели Том Танака и его связной в этом городе Юсуф Исхак. Оба были окружены всевозможной техникой наблюдения — звукозаписывающими устройствами, громкоговорителем, видеоэкраном, радиопередатчиком и радиоприемником. При таком изобилии аппаратуры свободного места едва хватало для двух людей. Танака сам себе казался сардиной в банке.

Перед ним лежала телефонная трубка. Танака внимательно слушал резкий голос Пьера Дюмона — его шефа в Лионе. Дюмон не говорил, а кричал. Уже несколько минут.

Танака заметил, что вспотел, и крутанул ручку регулировки кондиционера. Когда Дюмон сделал паузу, Танака решил воспользоваться моментом, чтобы возразить ему и описать, как он видит сложившееся положение вещей. Японец взял трубку и приложил ее к уху.

— Я, как никто другой, сожалею о том, что юноша погиб, месье, — сказал он. Хотя фургон с радиотрансляционной установкой был звуконепроницаем, он говорил тихо. — Только я не виноват. В Джидде Исхак единственный агент Интерпола. Чтобы организовать группу, мне пришлось обратиться к здешней полиции, и она выделила мне двух зеленых новичков.

— Вы должны были настоять на том, чтобы вам выделили опытного полицейского, Танака! — кричал в трубке Дюмон. — Черт побери, почему вы позволили навязать себе людей, только что вышедших из полицейской школы?

— Потому что здесь такая же нехватка кадров, как и у нас.

Танака продолжал оправдываться, хотя знал, что в этом не было никакого смысла. Даже если он убедит Дюмона в своей невиновности, от угрызений совести ему никуда не деться. Наджиб аль-Хаким был мертв, потому что он, Том Танака, поставил юношу в ситуацию, которая оказалась ему не по зубам. Потому что он, будучи руководителем операции в Джидде, отдал ему приказ проследить за Ларой Мозени.

Другой юноша тоже не справился с заданием. Он должен был следовать по пятам за Эмметом Уолшем, но уже через двадцать минут его упустил, и теперь никто не знал, чем Уолш занимался во второй половине дня.

«Дюмон прав, — подумал Танака. — Набирая группу, я наделал глупостей. Поэтому аль-Хаким лежит теперь с перерезанным горлом в морге».

Одна мысль об этом вызвала у Танаки дурноту.

Он терпеливо дослушал поток ругани Пьера Дюмона и пообещал представить к завтрашнему утру подробный письменный доклад о трагическом инциденте. Затем повесил трубку.

Юсуф Исхак, техник, тоже был вынужден слушать рычание Дюмона. Он вынул флягу из кармана брюк и протянул Танаке.

— Верное средство, прогоняющее заботы, — ухмыляясь, заметил Исхак. — Сделайте глоток. Действует безотказно.

Танака отмахнулся от предложения:

— Спасибо, но я хотел бы сохранить ясную голову, когда появится Уолш или если женщина вдруг захочет смыться из номера.

Он скользнул взглядом по большому монитору видеонаблюдения, расположенному в центре консоли, но картина на протяжении последних шестидесяти минут так и не изменилась: с тех пор как он покинул ее номер, Лара Мозени лежала на кровати и пристально смотрела в потолок. Уставившись в одну точку, она была, казалось, полностью погружена в свои мысли.

Сейчас Танаке оставалось только ждать, и он решил сделать несколько заметок для письменного доклада. Взяв протянутый Исхаком карандаш и бумагу, он задумался. Несмотря на большой опыт, начало всегда ему давалось тяжело.

Прошло полчаса, а он набросал лишь несколько тезисов. «Если дело будет и дальше продвигаться в таком же темпе, для доклада мне понадобится ночь, — подумал он. — Merde!»[15]

И снова взглянул на монитор. Лара Мозени повернулась на кровати на бок. Теперь она пристально смотрела в окно.

Танака поверил ей, когда она поклялась, что не совершала убийства. Обладая безошибочным чутьем, он всегда знал, когда люди лгут и когда говорят правду. За много лет у него развилась интуиция, которой он привык доверять. Лара Мозени искренне ужаснулась, когда часом раньше он показал ей снимок, сделанный «поляроидом» на месте происшествия. Наджиб аль-Хаким погиб не от ее руки. И в свою очередь, с высокой долей вероятности, это означало, что убийство совершил Эммет Уолш. Все-таки он был радикалом, и однажды его уже задержали за хранение оружия. Он был главой «Лэйёк». К тому же двенадцатилетний ребенок дал описание преступника, точь-в-точь подходившее к Уолшу. К тому же у Уолша был мотив: он не хотел быть схваченным Интерполом.

Танака вздохнул. Он подумал, сколько медальонов с мечом и розой в течение последних двенадцати месяцев Эммет Уолш оставил по всему свету. Сколько законов нарушил, сколько людей ранил или даже убил. Хитроумный негодяй этот Уолш. Несмотря на историю в Лондонском аэропорту, когда при выборочной проверке в его багаже случайно обнаружили винтовку, для Интерпола он оставался человеком, о котором ничего не было известно. Он должен был обладать редким талантом, умением удирать, заметая все следы, иначе Интерпол уже давно поймал бы его.