Приют мертвых - Дэвид Ливайн

— Занимаетесь в летней школе, приятель? — спросил он.

— Вот именно, — кивнул Бэр. — Хочу кое-что узнать. Поэтому пришел поговорить с тобой и Хуаном. Не видел вас на поминках.

— У нас по две тренировки в день. Тренер разрешает пропускать только по семейным обстоятельствам. Злющий как черт…

— Все они такие.

— Хуан присоединится у боковой двери. Мы ездим вместе. Забирайтесь, — предложил Санчес и сам сел за руль. Бэр захлопнул дверцу, и машина резко тронулась с места. Они завернули за угол, где из раздевалки выходили футболисты. Хуан уже дожидался на улице, привалившись спиной к стене, и пил «Гаторейд». При виде машины он поднялся, и Бэр уступил ему место.

— Привет, Бэр, — произнес Айбар. За последние месяцы он подрос дюйма на четыре, но его вес остался прежним.

— Слушайте, ребята, — начал Бэр, — хотел у вас спросить: вы не видели или не слышали чего-нибудь, что могло иметь отношение к тому, что случилось? — Оба подростка пожали плечами и помотали головами. — Когда вы общались с ним в последний раз?

— Если не считать тренировок и уборки помещений? — переспросил Макс.

Бэр кивнул.

— Да в общем-то особенно и не общались, — сказал Айбар. — Вместе покупали в «Уолмарте» несколько ящиков воды. И еще были на соревнованиях Североамериканской борцовской ассоциации в Чикаго.

— И как успехи? — поинтересовался Бэр.

— С первым противником я разделался, а второй взял меня на удушающий прием.

Бэр перевел взгляд на Айбара.

— Первого победил, а второму проиграл по очкам, — ответил тот. — Судья подыграл. Вроде как не заметил два моих захвата и рычаг. А если бы судил по-честному, то должен был признать, что я его точно сделал.

— Был там кто-нибудь из школы Франковича? — спросил Бэр, чувствуя бессмысленность вопроса.

— Как будто нет, — ответил Санчес. — Никого моложе восемнадцати лет. Может быть, взрослые, но я их не знаю.

— А сам Франкович? Аурелио с ним говорил?

Оба подростка покачали головами.

— Мы в основном таскали коробки, передвигали мебель и все в таком роде, — добавил Санчес.

— Гнусное дело, — покачал головой Айбар. Бэр согласился, и парень продолжал: — Теперь нам негде заниматься.

— Мы можем приходить в зал, но нам нужен другой тренер, — добавил Санчес. Бэр посмотрел на ребят: юные, сильные, полные жизни и, может быть, поэтому такие свободные. Все их неприятности сводились к тому, что не с кем тренироваться. Это чувство было настолько неподдельным и беззлобным, что Бэр чуть не рассмеялся.

— Может, академия найдет замену, — предположил он.

Так прошли четыре дня, и Бэр, пытаясь собраться с мыслями, обратился к «резине». Это была особая форма тренировки. Когда-то он раздобыл тракторную покрышку и припрятал на стадионе закрытой на лето соседней школы. Покрышку он привязывал к нагрузочному поясу и трусил по беговой дорожке или вверх и вниз по холму неподалеку от школы, и черный круг, подпрыгивая, волочился за ним. Когда ноги и легкие начинали сдавать, Бэр расстегивал пряжку на ремне и бежал за покрышкой, держа в руках шестнадцатифунтовую кувалду. Бил по колесу, контролируя отдачу тяжелого молотка, пока из головы не выветривалась последняя мысль и там не оставалось ничего, к его радости, даже Сьюзен. Цель тренировки заключалась в том, чтобы превратить покрышку в лохмотья, а в следующий раз найти новую. Разделавшись с покрышкой, он возвращался с кувалдой домой, объятый ощущением пустоты. И сейчас бил изо всех сил в буквальном и переносном смысле, но больше не ощущал мотивации. Раньше он занимался с покрышкой, чтобы помочь своим занятиям джиу-джитсу. А теперь молотил резину, чтобы избавиться от мрачного ожидания надвигающейся расплаты.

А еще был список «Каро». Он просеивал его по вечерам, объезжая каждое владение на своей быстро разваливающейся машине. И, поглядывая на пассажирское сиденье — вполне приличное, несмотря на древность, — понимал, как мало было тех, кто ездил на нем. Под его же задницей и затылком кожзаменитель растрескался и буквально разъезжался. Бэр и весил немало, и потел, а по временам просто жил за рулем. Но ответов он не находил — они скрывались где-то в трясине информации, пустых лиц и разрозненных фактов. Их необходимо было найти, вот он и гонялся за ними.

Со стен и оконных рам зданий кварталов, которые он проезжал, давно сошла краска. Облицовка повсеместно догнивала. Фундаменты и свесы крыш покосились. Экспедиции Бэра затягивались до глубокой ночи, и его дорожки пересекались с маршрутами патрулей подразделений уличных команд — напористыми ребятами, которых направляли в особо криминогенные зоны города, чтобы хоть как-то контролировать там обстановку. Они молча смотрели на Бэра, давая понять, что было бы лучше, если бы он убрался подобру-поздорову.

Бэр мог войти в любой из домов, значившихся в списке адресов. Брошенные здания были легкой добычей — окна разбиты, косяки и оконные переплеты разваливались, замки ерундовые. А кое-где входные проемы остались не только без замков и ручек, но даже без дверей. Ничто не препятствовало вторжению. Однако, оказавшись внутри, Бэр понимал, что в доме нет ничего для него полезного. Его встречали только дикие кошки, битые склянки, банки из-под пива и даже человеческие экскременты. Сверкающие магазины и муниципальные строения вроде того, где располагалось «Каро», опрятные парки в центре и места прогулок горожан, где можно было бы перекусить, пройтись или совершить пробежку, казалось, были отсюда в сотнях миль и насмехались над Бэром и теми районами, которые ему приходилось исследовать.

Самым ужасным оказался дом, упомянутый в статье Рэти. Бэр переступил упавшие ленты, некогда обозначавшие место преступления, отодвинул лист фанеры и оказался внутри развалины. По пути в гостиную зажег свой ручной фонарик и обошел пустые бутылки из-под коньяков «Ализе» и «Мартель». На пороге спальни он застыл, погасив свет, — до него донеслись голоса. Бэр неслышно направился в сторону звука. Вошел в дверь, левой рукой поднял фонарь, а правой сжал рукоятку пистолета, готовый, если потребуется, быстро выхватить оружие. Луч фонаря отразился красным отсветом в человеческих глазах. Перед ним стояли трое — двое мужчин и женщина — все афроамериканцы. На первый взгляд они показались старыми и изможденными, но присмотревшись, Бэр понял, что им еще далеко до тридцати.

— Полиция? — спросил один из них. — Мы никуда не убегаем.

— Я не из полиции, — ответил Бэр. — Но вы все равно оставайтесь на месте.

Человек кивнул и подал женщине стеклянную трубку.

— Был тут кто-нибудь из вас, когда все произошло?

Все трое отрицательно мотнули головами.

— Мы пришли, когда полиция уже закончила свои дела. В доме никого не оказалось, вот мы и заняли место, — пояснила женщина.

— Ясно. Лотерейный дом? Вы что-нибудь об этом знаете?

— Ничего, — ответила женщина, все пожали плечами и снова покачали головами. У них был вид напуганных грызунов, застигнутых врасплох.