Школа для негодяев - Дэнни Кинг

— Эй… что?!

— А как же… Что?! Ни хрена себе!

— Грегсон еще сказал, что я должен поднять шум, орать и брыкаться, кто бы что ни говорил, даже он сам.

— Он… что? Но… Что?!

— Так и было, зуб даю. Грегсон даже заплатил мне двадцатку и сказал, чтобы я не волновался, мол, все будет путем. Он вроде как хотел устроить из меня показательный пример, что-то в этом роде, — прибавил Трамвай. — Если честно, я чувствовал себя последним идиотом.

— Погоди… Когда он так сказал?

— Когда Шарпей раздавал бутерброды. Грегсон отвел меня в сторону и объяснил, что от меня требуется. Я пошел и сделал все как надо. Сидра случайно не осталось?

— Извиняй, нет. Лягушатник с Крысой вылакали все еще до твоего возвращения, — пожал плечами Конопля. — А музейные бульдоги, что они говорили?

— Хотели вызвать копов, но Грегсон запудрил им мозги какой-то чушью насчет того, что мои родители погибли в автокатастрофе и что кухонный магнитик напомнил мне о них, поэтому, дескать, я его и спер. Короче, мне устроили выволочку и через полчаса отпустили. Ну хоть пиво-то есть?

Кто-то достал из холодильника банку пива и передал ее Трамваю. Прежде чем продолжить свои откровения, тот подтянул за кольцо и сделал смачный хлюпающий глоток.

— Грегсон почему-то назвал и меня, и себя фальшивыми именами. Фигня какая-то, да?

— Точно, — подтвердил я, и в голове у меня вдруг все завертелось.

— Так где ты болтался, если вас отпустили через полчаса — спросил Четырехглазый.

— Грегсон показал мне лестницу в западном крыле, велел запомнить ее расположение, а потом отвел в «Бургер Кинг».

— И что вы там ели? — с жадным блеском в глазах спросил Тормоз.

— Да какая разница, — вмешался я. — Ну-ну, что еще говорил Грегсон? Он объяснил, зачем было нужно, чтобы ты устроил этот цирк?

— Сказал, что это наглядная демонстрация для всех остальных и что музейные охранники в курсе дела. Только когда нас забрали, выяснилось, что ни хрена они не в курсе. В общем, Грегсон велел мне заткнуться, уломал бульдогов отпустить нас, а потом взял нам по королевскому бургеру и по здоровенной порции картошки. Вот и все… А, нет, была еще одна фишка. Грегсон попросил меня не упоминать об этом случае, когда я буду общаться с предками.

— Ага, как будто ты прям сейчас побежал и доложил, — фыркнул кто-то.

— А я ему: не переживайте, они же все равно погибли в автокатастрофе, — расхохотался Трамвай.

— Что, правда? — ужаснулся Крыса. В ответ Трамвай закатил глаза и замотал головой.

— Погоди-ка, выходит, Бочка тоже не заливает? — наконец произнес кто-то.

— Чего? Это вы о чем? А где Бочка-то? — Трамвай заоглядывался по сторонам.

— В сортире, — сообщил Конопля, не упоминая подробностей.

— Ладно, можешь вываливаться, — разрешил я, но Бочка сидел, как приклеенный.

— Бампер, ну послушай меня, пожалуйста. Я же сказал, что извиняюсь. Я дам тебе все, что захочешь, только отпусти меня, — завывал он. — Позовите мистера Грегсона. Я хочу домой. Я хочу есть.

Трамвай осведомился, сколько времени Бочка провел в заточении (мы ответили) и почему перед кабинкой стоит тарелка с сосисками и картофельным пюре.

— Это Бочкин обед, на случай, если он проголодается, — пояснил Шпала.

— Я умираю с голоду, — простонал Бочка из-за двери.

— Я вляпался в это дерьмо и испачкал новые кеды, — пожаловался Трамвай.

— Не переживай, Бочка оближет их дочиста, — захихикал Шпала, в восторге от собственного остроумия.

— Я не собираюсь тебя трогать, мне просто нужно поговорить с тобой про Грегсона, — убеждал я Бочку, но хитрый ублюдок мне не верил. Я дал честное слово, что не обманываю его и даже поклялся собственной матерью, но он не сдвинулся с места. Вообще-то Бочку можно было понять: если прикинуть, сколько раз мы клялись жизнью близких родственников, чтобы придать правдоподобность какой-нибудь гнусной лжи, каждый из нас должен был осиротеть не меньше дюжины раз.

— Нет. Приведите Грегсона, — упирался Бочка.

— Как раз про Грегсона мы и хотим поговорить, — сказал я, потом подвел Трамвая к кабинке и попросил его пересказать Бочке и его двери все то, что мы уже узнали.

Бочка вместе с дверью настороженно выслушал рассказ, по ходу задавая те же вопросы, что прежде задавали Трамваю мы, прежде чем, наконец, удовлетворился. Точнее, почти удовлетворился.

— Откуда мне знать, вдруг это еще одна хитрость, чтобы выманить меня? — подозрительно спросил он.

— Ниоткуда. А мне откуда знать, может, это все брехня, что Грегсон заставил тебя разбить мне нос.

— Это не брехня, это чистая правда! — горячо воскликнул Бочка.

— Ладно, верю. По крайней мере теперь верю. Сказать почему?

Я поведал всем, что произошло, когда Грегсон повел меня в медпункт.

— Черт, ту же штуку он проделал со мной! — осенило Бочку.

Дверь распахнулась, и нашим глазам предстала его удивленная физиономия. В нее-то я со всей силы и двинул. Бочка отлетел назад в кабинку и повалился прямо на унитаз. Он попытался снова закрыть дверь, но было поздно. Я оседлал его и схватил за горло.

— Не надо, Бампер, пожалуйста, не надо! Ты же обещал, — лепетал Бочка, со страхом взирая, как мой стиснутый кулак выбирает новую мишень. Он попытался защитить лицо и оттолкнуть меня, но ослабел от голода и отчаяния, поэтому мне ничего не стоило вышибить ему мозги.

Однако я не стал этого делать. Отвел руку, вышел из кабинки и сказал Бочке, чтобы он поднимался наверх — выпьем пива, похрустим чипсами. И поговорим.