Остров желтых васильков - Мария Брикер

Трофимов сорвался с места, встал перед Эльзой на колени, обнял ее ноги.

– Эля, я… Понимаешь… Это все очень странно… Все как-то получилось случайно и глупо, а я теперь не знаю, что делать… Это какое-то наваждение. Прости меня… Я…

Эльза приложила палец к его губам.

– Я понимаю… Все понимаю… И ты меня прости, но я не смогу больше быть с тобой…

Эльза прикоснулась губами к его волосам, встала и направилась в прихожую.

– Эля! Я люблю тебя! Там все было несерьезно. Ты должна меня понять! И с тобой такое случалось! Но я тебя простил.

Эльза обернулась, покачала головой.

– Нет, Вень, нет… – с жаром сказала она. – Ты просто сделал вид, что меня простил. Ты всегда помнил, что я тебе изменила. И я помнила. Я и сама себя так и не простила. Поэтому и не сложилось у нас ничего. Измену невозможно простить ни себе, ни близкому человеку. Ты сам все прекрасно знаешь… Но мы хотя бы попробовали, за что я тебе очень благодарна. Только я не ты, Венечка. Ты сильный, а я слабая. Не смогу я с этим жить. Не переживай. Все будет хорошо!

Эльза ушла. Хлопнула входная дверь, Трофимов вздрогнул и с силой ударил кулаком по дивану.

* * *

Дома находиться было невыносимо. Веня сел в машину и начал нарезать круги по ночной Москве, чтобы прийти в себя. Он сам не понял, как снова оказался у дома Марты. Не понял он и то, что здесь делает.

Пахло липой. Дождь кончился, и асфальт разрисовали блики уличных фонарей. Окно Марты светилось. Она еще не спала. Трофимову захотелось увидеть ее. Ей плохо, и плохо ему. Может быть, в этом и есть спасение?

Веня заглушил двигатель и уже собирался выйти из машины, когда увидел знакомый автомобиль. Обознаться он не мог – это был «Лендкрузер» Евгения Долгова. Хлопнула дверь подъезда; Долгов, с опаской озираясь по сторонам, вышел на улицу, сел в свою машину и ударил по газам.

– Вот дерьмо, – потрясенно выдохнул Трофимов и посмотрел на часы – время было около двух ночи. Что Долгов делал в это время у Марты? Утешался на ее груди? Поводы были: самоубийство жены, арест сына и похороны любимой женщины. Да, Марта – уникальная жалельщица и поразительная утешительница. Всех, кого можно пожалеть, утешила и приласкала. И отца, и сына. А его, идиота, в задницу послала. И поделом! Вене пришла вдруг мысль, что Долгов у Марты не утешался, а избавился от свидетельницы! Как он избавился от соседки Котовой – Валентины Семеренко. Сердце в груди забилось как сумасшедшее. Трофимов высунулся из машины и снова посмотрел на окна Марты. Свет в одном окне по прежнему горел, и Трофимову стало страшно. Он набрал ее номер. Гудки тянулись невероятно долго.

– Алло… – наконец раздался в трубке ее хрипловатый голос.

– Как дела? – бодро спросил Веня.

– Ты соскучился или проверяешь, не покончила ли я жизнь самоубийством? – усмехнулась Марта.

– Угу, проверяю, живая ты или мертвая.

– Живая, но завтра буду мертвой, если ты не оставишь меня в покое. Ты на часы вообще смотрел? Сейчас почти два часа ночи, и я давно сплю.

Трофимов с трудом сдержался, чтобы не выдать себя и не задать ей провокационный вопрос: что у нее делал среди ночи Евгений Долгов.

– Тогда спокойной ночи, дорогая, – сказал Трофимов.

– Целую, – сказала Марта и отключила телефон. Веня хмыкнул и завел мотор. Целует она его! А пять минут назад целовала Евгения Долгова? А влюблена по уши вообще в третьего – в любовника и убийцу собственной подруги. Собственно, он сам тоже отличился: любил одну, а спал с другой. Веня резко нажал на газ.