Прощай, детка, прощай - Деннис Лихэйн

Бруссард не сводил глаз с зеркала заднего вида.

— Что это?

— Приехал на встречу с Крисом Малленом.

Бруссард покачал головой:

— Нет, нет, нет. Маллен и Фараон друг друга презирают. Тут, как я слышал, замешана женщина. Дело десятилетней давности. Вот почему Гутиеррес оказался вытеснен на 495-ю в трущобы за окружную, а Маллен остался в городе. Никакой встречи Криса Маллена с Гутиерресом быть не может.

Гутиеррес, несколько задрав голову и выставив вперед подбородок, из конца в конец осмотрел улицу, придерживая, как судья, обеими руками лацканы фрака. Казалось, длинным тонким носом он принюхивается к запахам. В горделивой осанке было нечто петушиное и несуразное его тщедушному телосложению. Он выглядел как человек, не прощающий обид, но при этом постоянно их ожидающий, беззащитный, но готовый убить.

Когда-то я знал таких ребят. Невысокие ростом и не слишком крепкого телосложения, они до того стремились доказать, что не менее опасны, чем крупные парни, что дрались постоянно, дух перевести не успевали и даже ели второпях. Мои знакомые мужчины такого типа становились либо полицейскими, либо преступниками. Казалось, у них просто иного выбора нет. И часто погибали молодыми с выражением злобного недоумения на лицах.

— Будто заноза у него в заднице, — сказал я, имея в виду Гутиерреса.

Бруссард сложил руки на спинке переднего сиденья и уперся в них подбородком.

— Да, почти исчерпывающая характеристика Фараона. Слишком многое ему приходится доказывать и слишком мало на это времени. Я давно заметил, он неуравновешенный, может в один прекрасный день подойти к Крису Маллену и влепить ему пулю в лоб, наплевав на Сыра Оламона.

— Может, этот день уже настал? — заметила Энджи.

— Может быть, — сказал Бруссард.

Гутиеррес обошел вокруг «лексуса», прислонился к капоту у переднего колеса, посмотрел в переулок, который загородил машиной, потом на часы.

— К вам идет Маллен, — послышался из уоки-токи шепот Пула.

— Тут представитель недружественной третьей стороны, — сказал Бруссард. — Притормози, старина.

— Вас понял.

Энджи дотянулась до зеркала заднего вида и направила его немного правее, так, чтобы нам были лучше видны Гутиеррес, «лексус» и выход из переулка.

Вскоре появился Маллен. Мазнул взглядом по Гутиерресу и «лексусу». Бруссард привалился к спинке переднего сиденья, достал из-за пояса «глок», снял с предохранителя.

— Станет горячо — из машины не выходите, звоните 911.

Маллен приподнял тонкий черный портфель и улыбнулся.

Гутиеррес кивнул.

Бруссард пригнулся на пассажирском сиденье, держась за ручку дверцы.

Маллен протянул свободную руку, и через мгновение Гутиеррес ее пожал. Они обнялись и похлопали друг друга по спинам кулаками.

Бруссард выпустил ручку дверцы.

— Интересно.

Маллен и Гутиеррес вышли из клинча. Теперь портфель оказался в руках Гутиерреса. Он повернулся к «лексусу», открыл дверцу, сделал рукой замысловатый приглашающий жест, слегка поклонился, и Маллен забрался на пассажирское сиденье. Гутиеррес обошел машину, занял водительское место и завел двигатель.

— Пул, — сказал Бруссард в уоки-токи, — у нас тут Гутиеррес с Малленом встретились, как братья после долгой разлуки.

— Да ладно тебе.

— Богом клянусь, старина.

«Лексус» тронулся от тротуара и проехал мимо нас. Дождавшись, пока он отъедет подальше, Бруссард поднес ко рту уоки-токи.

— Чисто, Пул. Следуем за темно-серым «лексусом», за рулем Гутиеррес, рядом — Маллен. Направляются к выезду из района.

Мы поехали по Бостон-стрит. Когда поравнялись со вторым переулком налево, из него трусцой выбежал Пул. Он был одет как бродяга, в наряде, похожем на мой сегодня утром, только добавилась синяя бандана. Пул снял ее, переходя улицу позади нас, и припустил рысцой к «таурусу». Мы поехали следом за «лексусом». Гутиеррес свернул направо, мы выехали за ним на площадь Андрея и затем на дорогу, шедшую параллельно автомагистрали.

— Маллен и Гутиеррес теперь друзья, — сказала Энджи, — что бы это значило?

— Ж… дело Сыра Оламона.

— Сыр сидит, а два его заместителя, в прошлом смертельные враги, объединились против него?

Бруссард кивнул:

— Чтобы завладеть империей.

— Но при чем тут Аманда? — не выдержал я.

Бруссард пожал плечами.

— Она в самом центре.

— Центре чего? Оптического прицела?