Клятва смерти - Нора Робертс

Успокоившаяся, отдохнувшая Ева закуталась в махровый халат, подошла к зеркалу и, откинув волосы со лба, принялась изучать порез. «Неплохо, — решила она и старательно зачесала челку на лоб. — Почти незаметно. Да нет, чушь собачья, — тут же с раздражением сказала себе Ева. От ее шумного вздоха челка взлетела надо лбом. — Он-то наверняка заметит! Он же знает, что там у меня на лбу!»

Она его напугала, оторвала от работы, заставила поволноваться, причем у него были на то веские причины. Если бы дала себе труд подумать о нем, позвонить, сказать, что разбила машину, но с ней самой все в порядке, он не стал бы сходить с ума.

Большой черный минус в колонке «Хорошая жена». И почему у нее вечно так выходит?

Мало того, он узнал, что она попала в аварию, пока занималась расследованием убийства полицейского. Плохой контекст.

Ева вернулась в спальню, чувствуя себя ужасно виноватой.

— Слушай, я хочу сказать…

Ее голос замер. Сначала нос зачуял томатный соус, потом взгляд упал на тарелки со спагетти и тефтельками.

— Разрази меня гром!

— Не хочешь перекусить? — Рорк окинул ее критическим взглядом прищуренных пронзительно-синих глаз. — Похоже, ты стукнулась головой сильнее, чем я думал.

— Я собиралась… сама заняться ужином. Заказать что-нибудь этакое… изысканное, потому что… о, черт. — Ева махнула рукой, бросилась к нему и повисла у него на шее. — Прости! Прости меня. Я была так зла на себя за все, что случилось, я просто не подумала.

Он провел рукой по ее коротко стриженным волосам, потом шутливо дернул одну прядь.

— Я на тебя не сержусь.

— Знаю. Ты мог бы рассердиться, имеешь полное право, но ты не сердишься. Поэтому я еще больше сержусь на себя.

— Твоя логика совершенно непостижима. Наверно, поэтому она так завораживает.

— Я не могу расплатиться с тобой сексом или каким-нибудь рыбным деликатесом или еще чем-то в этом роде за то, что ты так обо мне заботишься. В моей колонке одни сплошные черные минусы, а в твоей — одни сияющие плюсы, и…

Рорк приподнял ее голову за подбородок, заглянул в лицо.

— А что, мы ведем счет?

— Нет. Не знаю, может быть. Черт!

— Ну и как мои успехи?

— Бесспорный чемпион.

— Отлично. Люблю побеждать. — Рорк откинул челку у нее со лба и осмотрел повреждения. — Ты тоже ничего. Давай поедим.

Вот и все, разговор окончен. А впрочем, нет, это еще не все. Она обхватила руками его шею.

— Я люблю тебя. — Она поцеловала его — глубоко и сладко. — Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Буду это повторять как мантру. Буду, буду, буду, — с этими словами она прижалась к нему всем телом. — Буду говорить впрок, чтобы у меня был большой задел в колонке плюсов на будущее. Я люблю в тебе все. Кто ты есть, что ты есть, как ты говоришь, как смотришь на меня.

Ее губы блуждали по его лицу, скользнули к шее, прошлись по подбородку и вернулись к его губам в нежном обольстительном поцелуе.

— Я люблю твое тело и все, что ты со мной делаешь. Я люблю твое лицо, твой рот, твои руки. Обними меня, Рорк. Держи меня крепче.

Он-то хотел, чтобы она поела и немного отдохнула. Хотел присмотреть за ней на случай… на всякий случай. А теперь они поменялись ролями. Она перехватила инициативу. Она тянула его за собой, приглашала нырнуть в нее. Утонуть.