Ради большой любви - Лариса Соболева

Князев развернулся, но не сразу ушел из подвала, а оглянулся, словно надеялся, что Ермак встанет и скажет: я пошутил. Павел Павлович простил бы глупую шутку, но нет, Ермаков не встал. Князев рванул к выходу, в холле дернул за узел галстук и сорвал его с шеи, бросил его в урну, потом, уже поднимаясь по лестнице, попытался расстегнуть ворот рубашки, слишком много приложил усилий – верхняя пуговка отлетела, за ней следующая. В кабинете он задержался на середине, затем подошел к столу и сел на него.

– Дать воды? – спросила Малика, которая вошла следом за ним.

– М-м? – Он поднял на нее глаза, очнувшись. – Дай.

Маля налила из бутылки минералки, поднесла Князеву. Некоторое время он смотрел на стакан, взял его и поставил на стол, не выпив. Неожиданно притянул к себе Малику, сцепив пальцы в замок на ее пояснице, разглядывал лицо.

– Сюда могут войти, – попыталась она его образумить.

– Плевать на всех. Я скотина.

– Не преувеличивай. В том, что случилось, не ты виноват.

– Все равно скотина. – Он уткнулся лицом между ее шеей и плечом. – Я подозревал Ермака, а его… Ты видела пятно под ним?

– Видела.

– Какого черта он полез в подвал, что там делал?

– Я не знаю… – Маля запнулась, горячие и частые поцелуи Павла приводили ее в трепет. – Князев… остановись… Пожалуйста… Здесь не место и не… время…

– Может, у меня времени вообще нет, – подбираясь к ее губам, произнес Князев. Руки его скользили по телу Малики, расстегнули блузку, добрались до груди. – Что же, мне так и умереть, не узнав, какая ты…

В кабинет близкие люди входили без стука, ворвался бледный Колчин, да так и застыл с открытым ртом, увидев целующихся. Кашлянул. Они замерли, но не отпрянули друг от друга. Колчин догадался, что надо бы извиниться:

– Пардон… Малика, мне нужно поговорить с Пал Палычем с глазу на глаз.

Стоя меж коленей Князева, она без суеты застегнула блузку, повернулась и, не взглянув на Колчина, прошествовала к выходу. Ну а Павел Павлович остался сидеть на столе, скрестил руки на груди и нравоучительным тоном сказал:

– Стучаться надо.

– Пашка, ты офонарел? – взбеленился Колчин. Второй раз он был вне себя: что с народом творится! – Внизу лежит труп Ермака, а ты из кабинета устроил… публичный дом! Скажи спасибо, что не корреспонденты сюда заглянули.

– Не тебе читать мне мораль, – набычился Князев. – Я тебя миллион раз покрывал, ты меня заставлял врать твоей законной, а теперь проповедуешь правила хорошего тона, будто сам безгрешен.

– Пашка, я все понимаю, Малика девушка очень… но у нас труп! – Он рухнул в кресло, схватился за голову. – Ермака грохнули прямо здесь, нас всех будут подозревать, допрашивать… противно.

– Потерпишь, – бросил Князев.

– Тебя что, не волнует происшествие?

И тут вбежал взлохмаченный главный инженер:

– Пал Палыч, это правда? Ермаков убит?.. Там милиция говорит… И где?! У нас… здесь… Что делается!..

Он был насмерть перепуган, его трясло, казалось, что и жидкие волосенки на голове вздыбились от мелкой дрожи. Князев опустил глаза в пол, преодолевая откуда-то взявшееся отвращение, жестко выговорил:

– Мне не лучше вашего. Прекратите истерику. Мужики вы или бабы?

Он махнул рукой и вышел из кабинета, чтобы не сорваться.

В шесть вечера Урванцева сидела напротив Князева, рассказывала, что удалось выяснить с момента нахождения трупа:

– Его убили выстрелом в живот примерно в час-два ночи. Пал Палыч, как вы думаете, зачем он туда пошел?

– Понятия не имею.

– А вы давали задание разгрести хлам в подвале?

– Я? – удивился Князев. – Нет. Завхоз, может быть. Но он обычно ставит меня в известность о своих намерениях. Чтобы разгрести строительный мусор в подвале, нужны люди, а им надо платить, или субботник устроить, для этого мы обычно снимаем рабочих с основного места работы. Нет, без меня завхоз такие проблемы не решает. А что?

– Дело в том, что частичная уборка в подвале произведена. Скорей всего, это сделал Ермаков, на сохранившихся слоях пыли найдены следы от его туфель. А рядом словно метлой прошлись. Зачем он передвигал хлам?

Князев только руками развел в ответ.

– И почему он задержался до столь позднего времени? Не подвал же собирался привести в порядок?

– А, – вспомнил Князев. – У меня нашли «жучок», мы вычислили, что кто-то из своих его подсунул. Обязанность Ермака – безопасность завода в целом и моя в частности. Я приказал ему найти того, кто поставил «жучок». Он нашел место, где стоял приемник, принимающий сигналы, но его там уже не было.

– Где это место? – спросила Урванцева.

– Внизу. В крыле, где велись ремонтные работы, в дальней комнате, временно там оборудован склад. Ермаков обещал найти слухача. Послушайте, Елена Петровна, может, он нашел этого человека, а тот заманил его в подвал?

– Вы подозреваете кого-то конкретно?

– Круг подозреваемых очень ограничен, в него входят те, кто постоянно в курсе моих дел и чаще остальных появляется в этом кабинете.

– Их фамилии?

– Поначалу, когда я узнал, что меня заказали, я подозревал даже Клима. Но он отпал после того, как в него стреляли. Остались: Колчин, моей референт и Ермаков. Малика посоветовала взять под прицел и главного инженера. Учтите, я ни на чем не поймал ни одного из них, мои подозрения от фонаря.

– Простите, Пал Палыч, а как вы узнали, что вас заказали?

– Узнал. Сведения точные. Это все, что могу вам сказать.

Она понимающе кивнула и положила пистолет в целлофановом пакете на стол перед Князевым:

– Из этого оружия был убит Ермаков. Мы нашли его возле трупа. Вы не знаете, кому он принадлежал?

Князев наклонился к пистолету и округлил глаза:

– Так это… мой пистолет! Он зарегистрирован, можете проверить… – Павел Павлович открыл нижний ящик стола, затем резко закрыл. – М-да.

– Вы хранили оружие в столе и не закрывали его на ключ? Пал Палыч, это непростительная беспечность с вашей стороны.

– Я наделал много ошибок. Думал, что здесь у меня нет врагов.

– Извините, я должна это выяснить: в ночь убийства вы где были?

– В загородном доме.

– Кто это подтвердит?

– Да вон Малика сидит, она и подтвердит.

– Кроме меня, – подала голос Маля, – в доме находилось еще четыре человека, включая Клима.

– Вопросов нет, – кивнула Урванцева. – Должна сказать, Пал Палыч, что кто-то из ваших верных людей действительно стал предателем. Но у этого человека должен быть мотив. Кстати, завтрашнее предприятие вы не хотите отменить?