Тайна "Красной Москвы" - Ольга Тарасевич

Впрочем, я напрасно опасалась. Въезд на паркинг оказался не слишком крутым, много «завитков» преодолевать не потребовалось — свободное местечко нашлось сразу на втором этаже.

Елена уже ждала меня в кафе торгового центра. Я издалека увидела ее шикарные темные локоны, красиво рассыпанные по белоснежному свитеру.

— Спасибо, что согласились поговорить со мной, — поздоровавшись, я села за столик, сделала заказ официантке. — Я не отниму у вас много времени.

— Да, конечно. Хорошо. Спрашивайте, что вам надо.

У нее ослепительная улыбка.

Свеженькое личико, накрашенное ровно настолько, чтобы подчеркнуть естественную красоту.

У Лены идеальный маникюр, умело подобранная одежда, стильные украшения.

Да она — просто само совершенство, энергичная, спортивная, сексуальная девушка.

И при всем этом… она чего-то очень боится… я вижу, как ее страх лихорадочно мечется в расширенных зрачках, как он нервно постукивает пальцами по столу, как сбивает дыхание…

Я буквально кожей чувствую этот чужой сильный страх, и он ненадолго меня обескураживает. Все вопросы вылетают из головы. Ну или почти все, кроме одного — чем так напугана Елена Соколова? Но прямо в лоб, с разбега в карьер — конечно же, не стоит…

Мне приносят кофе, моей визави — зеленый чай, и это разряжает обстановку.

Соколова отворачивает карточку с рекламой десертов и вздыхает:

— Знаете, а я стараюсь не есть пирожных. Лишние килограммы прилипают мгновенно.

— Наверное, злоупотреблять сладким не стоит. Но мне лично кажется, что сейчас ваша фигура выглядит лучше, чем в период активной спортивной карьеры. Хотя, конечно, понятие красоты очень субъективно. Главное — внутреннее самоощущение. Мне часто говорят, что если я поправлюсь — буду выглядеть лучше. Но мне совсем не хочется прибавлять в весе.

Лену чуть отпускает, она улыбается мягко и расслабленно:

— Тогда будем пить кофе или чай без десертов. Красота требует жертв. Кстати, у вас классный парфюм. Орехов делал?

Сначала я не понимаю, о чем она. Потом вспоминаю о «Хоноре», который Уткина пшикнула мне на запястье, и даже чувствую тонкую туберозу-преступницу. После нанесения парфюма прошло время, другие белые цветы звучат уже менее пронзительно, а вот раскрытие туберозы набирает обороты. Мне очень нравится запах этого цветка, но носить его на себе сложновато, тубероза меня всегда пытается убить, вот и сейчас начинает активно колотить по вискам звонкими молоточками боли.

— Нет, не Орехов. Это арабская парфюмерия, «Хонор» от «Амуаж».

— А я не ношу парфюм, который может купить любой. Сегодня шла по торговому центру — каждая вторая пахнет ланкомовской «Прекрасной жизнью» или «Шансом» от Шанель. У меня уже несколько лет нет ни одного купленного в магазине парфюма. Все делает Орехов. Мне нравится то, что мой запах есть только у меня.

Отлично, она сама вышла на нужную мне тему!

— Кстати, Лен, в парфюмерной мастерской Станислава Орехова был винтажный флакон духов «Красная Москва». Очень красивый, настоящее произведение искусства. Вы обращали на него внимание?

— Да, Стас показывал и флакон, и аромат. — Лицо бывшей спортсменки снова становится напряженным. — А что, с флаконом что-то произошло?

Киваю:

— Он пропал.

— Ну, может уборщица взяла? Моя домработница последняя у меня сережки с бриллиантами прихватить пыталась.

— Уборщица была в отпуске. Флакон украл, наверное, тот же человек, который убил лаборанта.

— Да, Стас рассказывал мне об убийстве. Ужасно! Представляю, как он распереживался, он же такой ранимый. А флакон… Не знаю, я не брала. А что, Стас меня подозревает?

Какая странная реакция…

Ее же никто ни в чем не обвиняет.

Стас пока никого подозревать не может — он в коме.

Может, это тот самый случай, когда народная мудрость права — на воре и шапка горит?..

Лена цепляется за мою ложь, как утопающий за соломинку:

— Вы говорили по телефону, что вас в убийстве лаборанта подозревают. А в краже вас не обвиняют?

Пожимаю плечами:

— Нет. Я тут вообще ни при чем. Я не воровала и не убивала.

— Я тоже!

В голосе Лены звенят истеричные нотки, но она этого не замечает, просто захлебывается:

— Я тут ни при чем! А этот следователь — он всех клиентов Орехова вызывает? А как эти допросы проходят? Не запугивает, не бьет, надеюсь? Никогда ни с чем подобным не сталкивалась! Я не брала духов! Мне же поверят?

— Конечно. Если вы непричастны.

— Я НИЧЕГО НЕ БРАЛА!

Лена кричит на все кафе, на нас начинают оглядываться. Соколова понимает, что переборщила, делает несколько глотков чая, достает из сумочки успокоительные таблетки, выдавливает из упаковки парочку.

Похоже, препарат, который она принимает, — сильный и действует очень быстро. Через пару минут передо мной сидит сама мисс Невозмутимость.

— У вас все с вопросами? — осведомляется Лена великосветским тоном. — Мне пора! Рада знакомству! Увидимся!

Оставив на столике купюру, она встает, кивает мне, подхватывает пару пакетов из бутиков, сдергивает со спинки стула норковую курточку и уходит.

Я не понимаю, что мне делать, как поступить.

Лена явно что-то скрывает. Она нервничает. У нее сапожки на каблуках, очень-очень похожие на те, что были на видеозаписи. Но что я могу сделать?..

Что я могу сделать?!

Да не тупить, по крайней мере!

Безвыходная ситуация — это когда человек мертв! А во всех остальных случаях имеются варианты!

Бросаю на столик деньги за кофе и несусь следом за Соколовой.

Наблюдать за ней просто — в торговом центре многолюдно, я стараюсь прятаться за людьми и не приближаться к спортсменке вплотную.

Она говорит по телефону — жестикулирует, настаивает, чуть ли не плачет.

У меня возникает впечатление, что Лена пытается с кем-то договориться о встрече.

Все сходится: у нее есть сообщник, она к нему и намылилась, чтобы поделиться информацией и обсудить дальнейшие действия.

Увидев, как Лена направляется к двери с табличкой «выход на паркинг», я запаниковала.

Шансы на то, что я смогу припарковаться на выезде и дождаться, пока выедет Соколова, минимальны. У Соколовой тачка на пятом этаже, у меня — на втором. Движение в этом районе интенсивное, куча машин, вечные пробки. А я даже не знаю, какое у нее авто! Правда, последний пробел легко ликвидировать…

Я зашла на паркинг; прячась за машинами, увидела, как Лена подошла к ярко-красному новенькому кроссоверу «БМВ», щелкнула ключами. Соколова села в салон и разрыдалась. Потом вытерла слезы, высморкалась, приняла еще одну таблетку и вышла из автомобиля.