Астролог. Код Мастера - Павел Глоба

– Так. «Я, м–м-м в трезвом уме и твердой памяти заявляю, что очень осторожно перехожу дорогу, управляю машиной и обращаюсь с электроприборами, что практически исключает возможность несчастного случая. Кроме того, в ближайшие десять лет я не собираюсь кончать жизнь самоубийством». Что это?

Василиса тяжело вздохнула.

– Это заявление. Я предложила Аде написать его просто так, в шутку. Кто же знал, что шутка получится такая дурацкая. Кстати, это заявление лишний раз доказывает, что Ада не собиралась кончать жизнь самоубийством.

– Но вполне могла умереть от передозировки, – заметил прокурор. – А это что?

Внизу записки была допечатана короткая фраза: «Васька, забери ключи. То, о чем мы говорили»

На этом текст обрывался.

– Хорошо, что ты нашла ключи, – заметил Успенский.

Лицо Василисы скривила гримаса отчаяния.

– Нашла и потеряла.

И она в нескольких словах описала свои приключения в подвале.

– На первый взгляд, кажется, что все произошло случайно, – сказал Андрей. – Но если подумать, то это могло оказаться хитро расставленной ловушкой.

– А я что говорил? – прорычал Филатов. – В результате вашей партизанщины утрачены ценные улики, травмирован следователь, и свидетель чуть не превратился в потерпевшую.

– Я не свидетель, – обиделась Василиса. – И уж тем более не гожусь в потерпевшие.

– Хорошо, но хотя бы тех, кто напал на тебя, ты разглядела?

Она даже вздрогнула.

– Бр–р-р! По–моему, это те мерзавцы, которые торчали на сцене, когда Артуровы рабы тачки катали. Он еще сказал, что они – рабочие, которые банк ремонтируют.

Следователь Доронин засуетился.

– Что же мы стоим? Надо пойти и задержать их, пока они не ушли!

Филатов сокрушенно покачал головой.

– Ну, во–первых, они наверняка уже скрылись. А во–вторых, что ты собираешься им инкриминировать? Нападение на Василису? Допустим, за хулиганство мы их привлечем. Но привязывать их к смерти госпожи Винтер мы не сможем. Любой приличный адвокат в пух и перья разобьет твое обвинение. У нас практически нет улик. Поэтому для начала свяжись с оперативниками. Пусть установят за этой парой наружное наблюдение. А сейчас идем в особняк, в кабинет покойной. Поглядим, что ты накопал.

Тут Филатов повернулся к Андрею и Василисе. Те тронулись было следом.

– Это касается следователя Доронина. Всех прочих попрошу очистить помещение. И без разговоров! А то закрою в камеру.

Филатов, следователь и сыщики–любители вышли на улицу.

– А вот и они, легки на помине! – протянул Андрей.

Пара злодеев, напавших в подвале на Василису и, возможно, имеющих отношение к смерти Ады, как ни в чем не бывало околачивались на стоянке перед театром. Оба они выглядели так, будто только что побывали под танком.

Один из них, напоминавший злого Винни–Пуха, говорил о чем-то с владельцем только что подъехавшего авто, другой – длинный унылый тип – внимательно их слушал. Увидев прокурора, следователя и Василису с Андреем, пара злодеев, не сговариваясь, пустилась в бегство. Их собеседник, напротив, направился к ним.

Автомобилем был основательно побитый «Мерседес», его владельцем – Борюсик, пардон, Борис Абрамович Бекерман. «Мерседес» был сильно помят и изуродован. Видимо, рассерженные водители там, на трассе, отвели душу на все сто. Фары, подфарники, задние фонари были разбиты вдребезги. Капот и передние крылья машины напоминали стиральную доску. Остатки затемненных стекол едва держались на обрывках тонировочной пленки.

Здоровяка водителя не было видно. Он оставил службу, решив, что безопаснее будет завербоваться в Иностранный легион или записаться в отряд космонавтов.

– Я так и знал, у вас сговор! – обиженно запричитал господин Бекерман.

Филатов невозмутимо воззрился на брызжущего слюной бизнесмена.

– Вы о чем?

– Он сказал, что меня ждет удар, а меня по голове. – Господин Бекерман жестикулировал как сумасшедший. – На трассе лоб в лоб! Она на меня, а потом ее наймиты подвергли меня насилию.

Прокурор со строгим видом обернулся к обвиняемым.

– Что вы ему сделали?

Успенский сделал самое невинное лицо.

– Я рекомендовал господину Бекерману посидеть дома, в противном случае обещал ему серию жизненных ударов. Но он послушал не меня, а другого специалиста – Сергея Тимаковского. И получил по голове. Кстати, сегодня еще не кончилось, так что, господин Бекерман, будьте осторожны.

– Вот, он опять за свое! – заныл бизнесмен.

– Что за шум, а драки нет?!

Все обернулись на звучный бархатный голос. К ним величественной поступью приближался маэстро Покровский.

– Драка кончилась, ты немного опоздал, – усмехнулась Василиса.

– Что поделаешь? Служенье муз не терпит суеты, – вальяжно начал было режиссер.

Но Успенский поправил его:

– Это Пушкин говорил о Дельвиге, причем с нескрываемой насмешкой. Сам-то он так не считал.

Режиссер скосил в его сторону настороженный взгляд. Он не любил, когда его уличали в некомпетентности и мигом терял кураж. Но все же сумел сохранить вид небожителя и продолжил снисходительным тоном:

– Помилуйте! Кто же знает, что поэт считал или не считал на самом деле? Это не более чем условность. Распределение ролей. Весь мир театр, а люди в нем – актеры, как сказал старик Шекспир. Или я опять ошибаюсь?

Андрей виновато кивнул.

– Угу. Про то, что мир – театр, а люди – актеры, сказал Петроний. А Шекспир его только вольно процитировал и даже увековечил его слова над входом в свой театр. Просто не все слышали о Петронии.

Это был удар ниже пояса. Режиссер вмиг утратил сановитость и вальяжность, будто сдулся воздушный шарик. Но и тут не сдался.

– Да, не все у нас знают и читают Петрония, – с печалью и укором в голосе посетовал он. – Не хватает времени. Вот и у меня сейчас слишком много забот. Обратите внимание, господа, сколь убого и уныло выглядит окружающая нас местность. Но приезжайте на премьеру, и вы увидите, как по мановению волшебного жезла все здесь преобразится и засияет богатством и огнями!

На Василису его обещания не произвели должного впечатления.

– Еще бы! С твоими-то связями! Поди, и президента с премьером уже пригласил? Так что не строй из себя Гарри Поттера. Вся твоя магия растет из горшка с административным ресурсом. А ты ее только унавоживаешь.

На Покровского было жалко смотреть. Он поджал губы и отвернулся. Но тут на помощь ему пришел случай. Режиссер сделал вид, что только теперь заметил господина Бекермана.

– Борюсик?!

– Артурчик!