За гранью - Питер Робинсон

— Да, путаю, — с улыбкой ушел от ответа Бэнкс, — разговариваю вроде с дочерью, а слышу речи жены, которая постоянно чем-то недовольна.

Не успев закончить фразу, он уже пожалел о том, что сказал. Снова между ними возник призрак Сандры. Трейси, так же как и Брайан, старалась держать нейтралитет при разрыве родителей, и то, что дочь хорошо ладила с Шоном, новым спутником жизни Сандры, Бэнкс воспринимал болезненно, хотя никогда не говорил ей об этом.

— Ты в последнее время общался с мамой? — спросила Трейси, пропустив мимо ушей его критическое замечание.

— Ты же знаешь, что нет.

Трейси, отпив коки, нахмурилась, точно как мать, и, повернув голову, стала смотреть в окно.

— А что? — спросил Бэнкс, насторожившись от внезапной перемены в настроении дочери. — Случилось что-то?

— Я была у них на Пасху.

— Знаю. Мама говорила что-нибудь обо мне? — Бэнкс понимал, что он затянул с разводом. Ему казалось, что она слишком торопится, а он не был расположен спешить, поскольку не видел для этого причины. Сандра хотела выйти замуж за Шона, чтобы узаконить их отношения. Ничего, подождут.

— Да нет, дело не в этом, — ответила Трейси.

— Что тогда?

— Ты действительно ничего не знаешь?

— Если бы знал, не спрашивал бы.

— О черт! — Трейси закусила губу. — Угораздило же меня впутаться в это дело. Почему именно я?

— Потому что ты начала этот разговор. И не злись. Давай, выкладывай, что случилось.

Трейси посмотрела на пустую коробку из-под картошки и вздохнула:

— Ладно. Она просила тебе не говорить, но ты все равно узнаешь. Запомни, ты сам попросил меня рассказать…

— Трейси!

— Ну хорошо, хорошо. Мама беременна. Уже на четвертом месяце. Она носит ребенка Шона.

Когда Бэнкс выходил из палаты Люси Пэйн, Энни Кэббот уже шла по больничному коридору на встречу с доктором Могабе. Ей требовалось проверить и уточнить медицинские подробности, касающиеся травм Терри Пэйна, поскольку показания констебля Тейлор ее не удовлетворили. Пэйн был еще жив, поэтому Энни не могла изучить отчет о вскрытии. Правда, если принять во внимание злодеяния, им совершенные, — а улики доказывали, что именно он и был насильником и убийцей, — то произвести его вскрытие сейчас, когда он был еще жив, казалось Энни не столь уж плохой мыслью.

— Войдите, — раздался из-за двери голос доктора Могабе.

Энни вошла. Кабинет был небольшой, но удобный для работы: шкафы с книгами и печатными материалами по медицине, стеллажи с папками и обязательный компьютер — в данном случае ноутбук — на письменном столе. По стенам развешаны различные медицинские дипломы и грамоты. На столе — фотография в бронзовой рамке. Семейная, решила Энни. Рядом с ней не стоял череп, а из шкафа не выглядывал скелет.

Доктор Могабе был ниже ростом, чем Энни почему-то представила по голосу. Лоснящаяся, фиолетово-черная кожа, густые, курчавые, коротко стриженные седые волосы. Руки маленькие, но пальцы длинные, тонкие — пальцы нейрохирурга, мелькнула мысль у Энни. Когда она представила их погруженными в ткань мозга, ощутила желудочный спазм. Пусть лучше это будут пальцы пианиста, решила она. Так вроде полегче. Или пальцы художника — как у ее отца.

Доктор наклонился, руки лежали на столе.

— Рад вас видеть, инспектор уголовной полиции Кэббот, — произнес он голосом преподавателя фонетики в Оксфорде. — Если полиция не интересуется, приходится самому позаботиться о встрече, чтобы сообщить, что мистер Пэйн был избит самым жесточайшим образом.

— Я вся внимание, — сообщила Энни. — Так что вы можете сказать о своем пациенте? Только, пожалуйста, в терминах, понятных неспециалисту.

Доктор Могабе слегка кивнул.

— Разумеется, — сказал он, словно заранее знал, что изложение самых свежих научных данных, составляющих основу его профессии, таким невежественным копам, как Энни, будет ненужной тратой времени. — Мистер Пэйн поступил в больницу с серьезной травмой головы, приведшей к повреждению головного мозга. Кроме этого, у него обнаружился перелом локтевой кости. К настоящему моменту он перенес две операции. Одна для ликвидации гематомы между оболочками мозга. Это…

— Мне известно, что такое гематома, — перебила доктора Энни.

— Очень хорошо. Целью второй операции было извлечение осколков черепной кости из головного мозга. Если будет угодно, я могу рассказать об этом более подробно.

— Пожалуйста, продолжайте.

Доктор Могабе встал и, заложив руки за спину, начал ходить взад-вперед по ту сторону письменного стола с видом профессора, читающего лекцию. Называя различные части черепа, он показывал их на своей голове.

— Человеческий мозг состоит из самого мозга и мозгового ствола. Сам мозг разделен на два полушария посредством глубокой канавки, расположенной в верхней его части; думаю, что вы наверняка слышали о таких понятиях, как левое и правое полушарие. Вам все понятно?

— Да.

— Глубокие борозды делят каждое полушарие на доли. Самая крупная — лобная доля. Есть еще теменная, височная и затылочная доли. Головной мозг опирается на основание черепа, позади которого расположен мозговой ствол. — Закончив, доктор Могабе снова сел за стол, довольный эффектом, произведенным его лекцией.

— Так сколько ударов было нанесено вашему пациенту? — задала вопрос Энни.

— В данный момент трудно назвать точное число ударов, — ответил доктор Могабе. — Поймите, сейчас самое главное для меня — сохранить ему жизнь; без проведения вскрытия точно ответить на этот вопрос затруднительно, но, по моим оценкам, он получил два или три удара в левый висок. Начну с того, что именно они и явились наиболее травмирующими, создав гематому и повредив череп. Кроме этого, можно говорить об одном или двух ударах по теменной области, оставивших вмятины на черепной коробке.

— По темени?

— Да, теменная часть — это верхняя часть головы.

— Сильные удары? Как будто их сознательно наносили именно в эту область?

— Может быть. Не мне судить об этом. Возможно, удары были нанесены с целью лишить мистера Пэйна возможности сопротивляться, но жизни они не угрожают. Верхняя часть черепа твердая, и, хотя в этой области также имеются повреждения кости, даже осколки, о чем я упоминал, сама кость, в общем, не раздроблена.

Энни записала сведения в блокноте.

— Но это, как я говорил, не самые опасные повреждения, — продолжил доктор Могабе. — Наиболее серьезные причинены одним или большим числом ударов в нижнюю часть головы. В этой области расположен так называемый продолговатый мозг, являющийся как бы сердцем, кровеносным сосудом и дыхательным центром самого мозга. Любые серьезные повреждения могут привести к фатальному исходу.

— Однако же мистер Пэйн все еще жив.