Невидимки - Стеф Пенни

— Джей-Джей. Мой племянник.

— A-а, у вас есть брат… или сестра?

Я вспоминаю то, что рассказала мне Лулу. Вроде бы все мальчики, кроме Иво, умерли? Значит, сестра.

— Он сын моей двоюродной сестры Сандры. Выходит, мне он двоюродный племянник. Или троюродный? Даже и не знаю.

Без Кристо на руках Иво сразу становится каким-то нервозным. Он крепко затягивается. В ярком дневном свете я отмечаю, какая удивительно гладкая у него кожа. Почти как восковая. Я снова думаю о его недуге. Может, это тоже его наследие?

— А родные сестры у вас есть?

Пауза.

— Была. Ее давно уже нет в живых.

— Прошу прощения. Она тоже болела?

— Нет. Погибла в автокатастрофе.

— Тогда же, когда ваш отец получил травму?

— Нет. Задолго до этого. Мне было шестнадцать, а ей семнадцать.

Иво буравит меня взглядом сквозь сигаретный дым. За его сдержанностью угадывается раздражение. Он теряет терпение.

— Что вы хотели мне сказать там, в трейлере? О Розе? Про то, что она говорила?

Он смотрит куда-то вдаль, зажав в губах сигарету, так что дым идет прямо ему в глаза. Но Иво не моргает, лишь щурит продолговатые веки. Ресницы у него длинные и пушистые. Резким рывком он выдергивает изо рта сигарету и неловко переламывает ее, горящий кончик падает куда-то на одуванчики. Это не слишком-то красиво.

— Так вот, она начала вести себя так, как будто Кристо не существует. Как будто она никогда его и не рожала. Я не знал, что делать. Боялся, что… что она может причинить ему зло. Перестал оставлять ее с ним наедине. Когда она сбежала… я… даже как-то вздохнул с облегчением.

Взгляд Иво устремлен на дорогу и ползущий к линии горизонта трактор — сзади его поджимает белый «универсал», которому явно не терпится проехать.

— Вы хотите сказать, что она была подавленной? — уточняю я.

— Не знаю. Счастливой она не казалась.

— Некоторые женщины страдают послеродовой депрессией. Симптомы могут быть довольно серьезными. А если еще и с ребенком проблемы… все может стать совсем плохо.

— Про депрессию никто ничего не говорил. Но счастлива она не была. По-моему, она была немного не в себе.

— А к врачу она не обращалась?

— Нет, — произносит он таким надменным тоном, как бы негодуя: с чего бы ей обращаться к врачу?

— А вы больше ни с кем о ней не говорили?

Иво качает головой.

— И даже с отцом?

— Не хотел его волновать. И потом, она все-таки была моей женой. Что происходит в моей семье — мое дело.

Он вновь зажигает сломанную сигарету и затягивается, отчего его гладкие щеки кажутся еще более запавшими.

— Вы ее любили?

Он прекращает возиться и замирает. Теперь движется лишь сигаретный дым.

— Мистер Янко?

Внезапно перед глазами у меня мелькает образ Лулу, оседлавшей обездвиженное тело ее — кого? любовника? клиента?

Иво ничего не отвечает. Похоже, он сражается с этой мыслью.

— Мы были женаты, вы же знаете… — наконец говорит он.

— Это был удачный брак? Я имею в виду — поначалу?

— Я ничего с ней не делал. Вы ведь об этом думаете?

В его тоне нет ни намека на агрессивность; голос звучит так же негромко, как и всегда. Иво по-прежнему наблюдает за трактором, с черепашьей скоростью ползущим по дороге вдалеке.

— Я никогда не причинил бы ей зла. Она бросила нас. Думаю, она просто не смогла это вынести. Называйте это нервным срывом или как вам угодно. По-моему, она хотела стереть нас с Кристо из памяти — словно нас и не было. Начать все сначала. Вот что я думаю.

Следом за Иво я подхожу к трейлеру, где он забирает своего сына у племянника. Мальчик топчется на крылечке, глядя на меня сквозь завесу темных волос.

— Вы детектив?

— Да. Меня зовут Рэй. Рэй Лавелл.

Я протягиваю ему руку. Он нерешительно пожимает ее.

— Джей-Джей.

— Очень приятно. Можно тебя на пару слов?

Я пытаюсь вспомнить, как разговаривать с подростками. К несчастью, я никогда этого не знал.