Под ударом - Александр Афанасьев

Символом Западного Берлина был аэропорт Темпельгоф, в переводе с немецкого — Божья усадьба. Он был построен еще до войны и на тот момент с его длиной в 1,2 километра — считался самым крупным зданием мира. Его форма — была выбрана неспроста — он прикрывал летное поле от ветров, и потому самолетам было садиться намного проще, особенно самолетам тридцатых годов. Сейчас времена не те и самолеты не те, потому аэропорт закрыли для гражданского сообщения, а потом вновь открыли — но уже как военный. Военные самолеты с коротким взлетом и посадкой там вполне могли приземляться.

Сэр Колин прилетел в Западный Берлин на Геркулесе Королевских ВВС, сидя на ящиках с танковыми и автомобильными запчастями. Британская армия держала в Берлине небольшой военный контингент и у них на вооружении было целых двенадцать танков. Вот для ремонта танков и другой техники и послали эти запчасти, а сэр Колин путешествовал этаким приложением и без документов.

Когда сэр Колин, немного оглушенный, спустился на землю — к нему подошел рыжий бородач, энергично потряс руку.

— Ричард Квик. Рад приветствовать вас, сэр…

— Давайте, побыстрее уедем отсюда.

— Прошу!

…

Ехали на новеньком Опеле. Проезжая по идеально гладкой дороге, мимо только что построенных или тщательно отреставрированных домов, сэр Колин подумал — когда он первый раз попал в Германию, тут на каждом шагу можно было натолкнуться на разрушенный дом, на руины.

Черт, если бы Гитлер вел себя умнее, можно было бы расправиться с Иванами еще несколько десятилетий назад…

— Провинциально тут.

— Никто лишнее сюда не вкладывает, и это понятно. Берлин отстает от всех крупных немецких городов, это факт. Это провинция.

— Печально.

— Да, но таковы факты.

…

Стена.

Целое поколение людей, немцев — выросло в ее тени. Тени стены.

Берлинская стена, первоначально создававшаяся как временная, призванная предотвратить массовое бегство на Запад, где платили больше, и было больше товаров — теперь была одним из самых совершенных в мире инженерных оборонительных сооружений. Она была высотой в несколько человеческих ростов, и со стороны ГДР — имела контрольно-следовую полосу и еще одну стену, поменьше. Поверх стены — были поставлены вышки с автоматчиками. Казалось, что половина страны — сидит на этих вышках, охраняет границу, чтобы другая половина не могла бежать. Было только несколько переходов, со стороны ГДР контрольно-пропускные пункты отстояли от самой границы до километра и были прикрыты бетонными блоками. Пулеметы готовы были изрешетить любого, готового на силовой прорыв.

Но сэр Колин знал, насколько все это иллюзия. Он, опытный разведчик, мог назвать десяток способов как оказаться на той стороне. Самое безопасное — через Венгрию, Румынию, Югославию — но можно и тут, на севере…

— Как попасть на ту сторону? — спросил сэр Колин. Они стояли на площади, его провожатый купил у разносчика небольшой букет цветов.

— Это проще всего, сэр…

Квик показал на группу людей.

— Видите, этих людей. Они ждут автобус из ГДР.

— Зачем?

— Чтобы лететь. Авиакомпания ГДР терпит убытки, и чтобы компенсировать их, открыла специальный рейс. Автобус приезжает и забирает желающих, везет в аэропорт Шенефельд, оттуда они летят. Дешево и сердито как говорят русские, получается дешевле почти вдвое. Комфорт, конечно, так себе, но за такую цену никто не жалуется^[41].

— И это позволяется?

— Восточным немцам нужна валюта…

Сэр Колин вспомнил прошлое. Как-то раз он ждал перебежчика с той стороны — его переправить кружным путем никак не могли, и пришлось идти через лаз на границе. Он ждал пятеро суток, прежде чем понял, что никто не придет. Только через несколько лет он узнал, что перебежчика раскрыли и расстреляли. Он не успел.