Сад камней - Влада Ольховская

— А ты разбираешься в дорогих костюмах? — не сдержалась Кира.

— Да тут не только в костюмах дело, на них все было дорогое, сразу видно — не менты!

Как и большинство громких ханжей, Марина скрывала в своем прошлом то, в чем теперь пыталась обвинить других. В частности, она не один год проработала проституткой и считала, что именно это давало ей право рассуждать о чужой морали: мол, она была — и исправилась! С тех пор Марина терпеть не могла полицейских и испытывала благоговейный трепет перед богатыми людьми.

Кира трепета не чувствовала, но и как это понимать — не знала. Как она ни старалась, она не могла вспомнить никаких «людей в дорогих костюмах», которые стали бы ее разыскивать. Она сейчас на мели — но она никому ничего не должна!

Под байкой сонно зашевелился щенок, словно напоминая, что разговор с соседкой лучше сократить.

— Чего они хотели?

Марина сделала глубокий вдох, за которым последовала долгая пауза — которой, пожалуй, полагалось быть театральной, но получилась она уж очень раздражающей.

— Быстрее! — поторопила Кира.

Соседка ухнула, как лопнувший воздушный шарик, ей наверняка хотелось объявить что-то очень торжественно. Теперь же пришлось отвечать быстро и обиженно:

— Зря ноешь! Ты теперь богата, по ходу. Они искали тебя, чтобы сообщить, что тебе досталось огромное наследство!

* * *

Две недели назад.

Хрустальный бокал с жалобным звоном ударился о стену и осыпался на пол сотнями искристых осколков. От этого должно было стать легче, а стало только хуже. Злость переполняла Антона, ему хотелось выпустить ее хоть как-то, пока она не сожгла его изнутри. Разбить что-нибудь, а лучше — начать драку и бить, бить, чувствуя, как горячая кровь покрывает ссаженные костяшки пальцев. Да, это всегда помогало!

Но тут бить было некого. Рядом с ним остался только Виктор, которого Антон в глубине души побаивался. Пришлось довольствоваться бокалами, но радости от этого было немного.

Виктор наблюдал за ним со снисходительным спокойствием взрослого, вынужденного следить за избалованным ребенком.

— Закончил? — сухо поинтересовался он. — А теперь сядь и угомонись.

Но угомониться не получалось. Память злыми осами атаковали образы, от которых Антон не отказался бы укрыться. Заводы и магазины. Контракты. Дома. Спортивные автомобили. Банковские счета. Драгоценности и деньги, все эти деньги… Богатство, которое должно было принадлежать ему, только что пролетело мимо!

— Проклятый старик! — простонал Антон. — Надеюсь, он сейчас горит в аду!

— Ты веришь в ад?

— Ради такого готов поверить!

— Уймись, сказал же! — нахмурился Виктор. — Еще не все потеряно.

— Думаешь, удастся признать его невменяемым?

— Вряд ли, этот кретин подготовился ко всему, завещание составлено очень грамотно, да и адвокат его настроен решительно — они были приятелями. Но мы еще поборемся!

— С кем, с мертвецом?!

— С законом. Выход должен быть!

Виктор старался казаться уверенным, решительным даже. Однако Антон чувствовал: он и сам не слишком верит в возможности закона. Даже если победа достижима, она отнимет у них немало денег, сил и времени.

Если она достижима. А если нет? Что делать тогда?

Это была черная мысль, страшная, способная погасить злость в его душе. Антон устало опустился на диван и подпер голову руками.

— Он что, все переписал на нее? — глухо спросил он. — Вот буквально все?

— Нет. Вроде бы, оставил несколько банковских счетов — Наде, своей жене и Соньке твоей.

Но если мы говорим про бизнес, то да — все, что принадлежало ему.

— А ему принадлежало все!

Он знал, что старик попытается провернуть нечто подобное, но понадеялся, что у него наглости не хватит. Да конечно! Стоило ли ожидать смирения от умирающего?

Чуть успокоившись, Антон снова посмотрел на Виктора. Он знал, что один с этим бардаком не справится, а вместе… Вместе у них еще был шанс.

— Так что это за девка, как там ее…

— Кира Лисова, — подсказал Виктор. — О ней мало что известно.

— Кто она вообще ему?

— В том-то и дело, что никто. Ее никогда не видели в его окружении, и раньше он не упоминал это имя. Я тебе больше скажу, даже его адвокат, шавка эта старая, похоже, не знает, кто она такая и где ее искать.

Просто замечательно, вполне в духе этого старого пердуна! Он так хотел сделать гадость Антону и остальным, что переписал все имущество на какую-то подзаборную шалаву!

— Может, это его любовница какая? — предположил Антон.

— Не было у него любовниц. Это еще перепроверят, но пока мои люди сходятся в одном: он ни с кем не встречался. По крайней мере, регулярно.

— Хм… Внебрачная дочь?

— У него не могло быть детей, — указал Виктор. — Поэтому их и не было — ни брачных, ни внебрачных. Только Сонька твоя.

— Но Соньку этот урод так и не удочерил официально!

— Ты главное об этом на суде не кричи.

— Может, и до суда не дойдет? — с надеждой спросил Антон. — Если эту девку не найдут, например!

— Суд все равно будет, чтобы оспорить завещание. Но если ее не найдут, нам будет намного проще. Одно дело — бороться с законной наследницей, другое — с тем, чтобы имущество и деньги не растаскали непонятно куда.

— Законная наследница она, как же… Десять раз!

— Пока завещание в силе — законная, — пожал плечами Виктор.

— Слушай, на тебя посмотреть, так тебе вообще пофиг от всего, что случилось!

— Мне не пофиг. Просто я не отчаиваюсь и жду, что будет дальше. Если эту Лисову не найдут — отлично, будем бороться с системой.

— А если найдут?

— Если найдут — будем бороться с системой и с Кирой Лисовой. Уж не знаю, где старик нашел эту девку и почему выбрал именно ее, но своему наследству она будет радоваться недолго. Скоро она пожалеет о том, что я узнал ее имя.

* * *

На нее смотрели с подозрением, но это Киру как раз не удивляло. Она не выглядела откровенной попрошайкой или даже городской сумасшедшей — однако определенные подозрения у людей вызывала.

Утром выяснилось, что из приличной одежды у нее осталось только длинное вязаное платье, которое пришлось сочетать с ботинками на шнуровке, потому что идти предстояло далеко, и изящные туфли превращались в непозволительную роскошь. Волосы Кира кое-как уложила, хотя чувствовалось, что они, непокорные от природы, остро нуждаются в стрижке. На левом плече у нее висел рюкзак, а в правой руке она держала только что купленный поводок, к которому привыкал Супчик.