Зеленый автомобиль - Август Вейссель

— Давно ли приехал к вам Штребингер?

— Четвертого числа.

— Когда произошла кража у Гольмгорста? — вполголоса спросил Вурц комиссара.

— Четвертого вечером.

Начальник охранного отделения кивнул.

— Откуда взялся этот Штребингер?

— Он приезжий, ваше благородие, так, по крайней мере, он нам сказал.

— Так… Значит, вы точно помните все, что сказали нам относительно лампы! Фитиль не был завернут, не так ли? Хорошо, можете идти.

Мюллер вышел из комнаты.

— Из всего этого следует, господа,  — проговорил начальник тайной полиции,  — что после убийства кто-то еще находился в комнате. Предположение, что Адольф Штребингер сам погасил лампу, совершенно отпадает. Голова его была, следовательно, хорошо освещена, когда в него стреляли с улицы. Тот человек, который был свидетелем преступления, задул лампу. Так, по крайней мере, мне все это представляется.

— Простите,  — вмешался начальник сыскной полиции Георг Шульц,  — не могла ли лампа быть погашена сквозняком?

— Вряд ли. На других вещах и бумагах он ведь не оставлял следа. К тому же мне сдается, что незнакомец имел веские причины погасить свет, прежде чем выскочить в окно. Весьма возможно, что он был сообщником убийцы. Иначе не понятно, почему он предпочел скрыться через окно, вместо того чтобы позвать на помощь. Доктор, будьте добры, продолжайте следствие, я дал вам в руки нить. Речь идет, как вы знаете, об элегантном господине с моноклем, в шубе, которого сторож Штольценгрубер видел здесь в комнате. Он должен был быть свидетелем преступления и, по-видимому, спасся через окно. Следовательно, с этой стороны вам и надо начать поиски.

Доктор Шпехт осмотрел окно, но не нашел ничего хоть сколько-нибудь примечательного. Затем он отворил ставни и, взяв лампу, осветил землю под окном. На ней ясно были видны следы.

Доктор Шпехт кликнул полицейского и прошел в сад.

От окна следы шли в другой конец сада.

Это были характерные следы бегущего человека, и притом мужчины. Размер шагов — около ста тридцати пяти сантиметров — и сильный нажим носка сравнительно с оттиском каблука ясно показывали, с какой поспешностью незнакомец бежал из дома.

Доктор Шпехт послал агента к хозяину квартиры с приказанием сварить клею, так как он хотел снять отпечаток следов, а сам медленно вернулся прежней дорогой.

След был от узкого небольшого сапога с тонкой подошвой и низкими каблуками и вполне мог принадлежать элегантному господину, которого сторож Штольценгрубер видел разговаривающим со Штребингером.

Доктор Шпехт отыскал место, где беглец перелезал через забор сада, и внимательно осмотрел занесенные снегом ветви близстоящих деревьев. Затем он сам влез на дерево и стал разглядывать продолжение следов по узкой дорожке.

Они огибали дом и доходили до маленького, глухого переулка.

Отсюда они шли не направо, к Грилльхоферштрассе, а как раз в противоположном направлении — к Зильбинггассе.

На углу Зильбинггассе находилась небольшая кофейная. Должно быть, посещалась она не особенно охотно, так как кельнерша стояла без дела на пороге и со скучающим видом смотрела на улицу.

При виде комиссара, шедшего по улице с небольшим фонарем в руках, она с любопытством сделала несколько шагов вперед и заговорила с ним.

— Послушайте, господин, никак вы что потеряли?

— Конечно, иначе не стал бы искать.

— Да что потеряли-то? Деньги или письмо? Коли письмо — так наш Францль тут нашел какое-то.

— Может, оно и есть.

Доктор Шпехт поспешно схватил письмо, которое тотчас узнал по адресу. В конверте находилась вторая часть его собственного письма к таинственному домино — дополнение к той, которая найдена была у убитого.

— Да, это мое письмо. Возьмите… вот вам на чай.

Он протянул девушке гульден.

— Не могу ли я поговорить с вашим Францлем? — спросил он.

— Отчего же, можете. Зайдите, сделайте милость.

И девушка, радуясь, что ей удалось заполучить такого щедрого посетителя, поспешно открыла дверь кофейной.

Комиссара обдало тяжелым прокуренным воздухом.

Несколько подозрительных субъектов сидели в углу комнаты за столом и недоверчиво покосились на вошедшего.

— Ишь ты, гости-то у тебя сегодня какие важные,  — обратился к хозяину пьяным басом один из присутствующих.  — Может, и вы тут автомобиль поджидаете?

— Заткни глотку,  — проревел хозяин,  — чего мелешь-то с пьяных глаз.

Пьяный рассвирепел:

— Что такое? С пьяных глаз? Может, ты и пьян… да! Только не я, понял? Я знаю, с кем говорю. Барин-то, небось, не из полиции.

— Замолчи, Польдль,  — вмешался в разговор один из сидевших за столом.

Шпехт прошел в глубину комнаты и, остановившись у стойки, заказал себе какую-то мелочь, пока девушка ходила за Францлем.

— Когда вы нашли письмо? — спросил его комиссар.

— Да, должно быть, часов в десять. Я, видите, шел по делу, гляжу, а оно и лежит на Зильбинггассе.

Становилось очевидным, что вторая половина письма была утеряна свидетелем преступления во время его стремительного бегства. Не заходил ли и он сюда?

Шпехт снова обратился к девушке:

— Ах да, чуть не забыл. Что, мой приятель — знаете, такой блондин, в шубе, который был здесь около девяти часов,  — ничего не забыл у вас?

— Я спрошу хозяина.

— Не стоит. Мой приятель, верно, завтра сам сюда заедет. Что, он долго здесь пробыл?

— Так… с полчаса, пока за ним не приехал экипаж.

— Какой экипаж?

— Автомобиль… такой, зеленый.

Шпехта передернуло. Опять этот загадочный зеленый автомобиль! Снова какая-то связь с загадочным домино.

— Часто бывал здесь этот господин?

— Нет, всего три раза. Часов в шесть — в седьмом вчера и третьего дня. Потом как-то еще раз, только запамятовала, в какой день. Они все приезжали на зеленом автомобиле, на нем же и уезжали. Только вот вчера им ждать пришлось. Верно, шофера куда-нибудь посылали.

Комиссар задал еще несколько вопросов, но ничего нового ему узнать не удалось.

Когда доктор Шпехт вернулся к дому номер 46 по Грилльхоферштрассе, его уже поджидал сыщик с банкой столярного клея.

Он выбрал наиболее ясно отпечатавшийся на снегу след, залил его клеем и через несколько минут осторожно вынул получившийся оттиск.

Затем он пошел в комнату, где как раз заканчивали протокол.

Он застал Вурца на коленях перед покойником и с губкой в руках.