Петербургское "дело" - Фридрих Незнанский

— Я как та лягушка, — говорил иногда отец с невыразимой грустью в голосе, — прыгнул в жаровню и сгорел в огне. От моей прежней жизни остался один дымок.

Сказав так, папа вздыхал и уходил к себе в комнату. Тая знала, что там он перебирает фотографии своих родителей и открытки с видами родного города.

Задумавшись, Тая не сразу заметила компанию молодых людей, распивающих пиво на скамейке. Их лиц не было видно, одни фигуры. До Таи долетел смех и пара скабрезных слов, отпущенных, вероятно, в ее адрес.

«Не обращай внимания», — сказала она себе, но шаг не ускорила. Это было бы слишком постыдно.

Краем глаза она увидела, как трое парней отделились от компании и двинулись за ней. Но даже тогда Тая не пошла быстрей. Зачем показывать этим придуркам, что она испугалась? Да и не было никакого испуга. Подумаешь, компания подвыпивших малолеток!

— Эй, красавица! — услышала она у себя за спиной— Куда спешишь, а? Давай познакомимся!

Девушка шла не оглядываясь. Она была уверена, что в этом, оживленном районе, в ярко освещенном дворе, ей ничто не угрожает. Но все равно — сердце учащенно забилось.

«Дура, — сурово сказала себе Тая. — Нашла кого бояться. А ну-ка, быстро успокойся!»

Будучи смелой девушкой, она заставила себя успокоиться, но шаг все-таки ускорила. Подростки подростками, но кто знает, что у них на уме.

— Слышь, дэвушка! — не унимался один из преследователей. — Давай познакомимся, а? Меня Кикабидзе зовут, а тебя как?

Компания глумливо заржала. Тая пошла еще быстрее. До дороги оставалось всего метров двести.

Неожиданно один из парней обогнал ее и преградил путь. Тая увидела перед собой заурядную глуповатую физиономию с темными маленькими глазками, похожими на пуговицы.

— Вау! — ошеломленно протянул он. — Братва, да она ж из Чучмекистана!

Тая молча обошла хулигана и, еще больше ускорив шаг, пошла к освещенному шоссе.

— У-у! — по-волчьи взвыли за ее спиной голоса.

От неожиданности Тая споткнулась и, вскрикнув, упала на дорожку. Руки неприятно заскользили по грязи. Пока она поднималась на ноги, трое парней догнали и окружили ее.

— Во, е! А девочка-то косоглазая! — весело изумился один.

— Ты че, братела, в уши долбишься? — возмутился тот, с глазами-пуговицами. — Я тебе еще час назад об этом сказал!

Тая поднялась на ноги и попыталась сделать шаг вперед. Однако долговязая фигура преградила ей путь.

— Что, сука, — прошипел незнакомец, — плохо тебе в Чуркистане жилось? Приехала грабить русского человека?

Сделав над собой усилие, Тая посмотрела подонку прямо в глаза и, с трудом подавив в груди волнение и страх, твердо сказала:

— Я коренная москвичка. Иду к себе домой. Мне не нужны неприятности, и вам, я думаю, тоже. Поэтому давайте разойдемся по-хорошему.

Долговязый изумленно раскрыл рот, затем повернулся к широкомордому и сказал:

— Слыхал? «По-хо-ро-ше-му». — Затем снова повернулся к Тае и произнес с глухой усмешечкой: — Ладно, подруга, нессы. Сейчас потопаешь к себе домой. Но сначала ответь на один вопрос. Ответишь — отпущу.

Тая молча ждала. Тогда долговязый подмигнул широкомордому и громко спросил:

— Слышь, подруга, а че, правда, у китаез стручки по три сантиметра?

Тая, скрипнув от ярости зубами, двинулась прямо на долговязого. Но он не отступил. Девушка остановилась в нескольких сантиметрах от хулигана. Долговязый спокойно ее разглядывал.

— Слышь, братва! — вновь обратился он к своим подельникам. — А ниче телка, да? Может, ей вправить?

— Братан, ты че, с дуба рухнул? Она ж косоглазая. Хочешь сифак или спидвей подцепить? — возмутился с глазками-пуговицами.

Долговязый усмехнулся, не спуская с Таи гнусного взгляда.

— А может, пронесет? — сказал он.

— Идиот, их же к нам специально засылают. Чтобы они русских парней заражали. У нее там знаешь какой букет? На роту солдат хватит.

Тая задрожала от бешенства. Она сощурила глаза, превратив их в две черные блестящие прорези, и по-кошачьи яростно прошипела:

— Уйди с дороги, мразь.

Это было так неожиданно, что долговязый невольно отступил. Однако не успела Тая сделать и двух шагов, как ублюдок пришел в себя. Он схватил Таю за локоть и, дернув, развернул ее к себе лицом. Рывок едва не опрокинул ее на землю. Рукав куртки пронзительно затрещал.

— Отпусти! — крикнула девушка. — Кому говорю, пусти!

И тут третий, тот, лицо которого Тая не успела разглядеть, вышел из тени под фонарь. Его губы исказила звериная усмешка. Он плюнул себе под ноги и тихо приказал:

— Вали суку!

Что-то больно ударило Таю по голени, земля ушла у нее из-под ног, и в следующий момент, не успев даже понять, что случилось, она с размаху упала на мокрый асфальт, больно ударившись спиной. Вскрикнув, Тая попыталась подняться, но в то же мгновение чья-то сильная рука заткнула ей рот, а вторая как железное ядро ударила в живот. Боль пронзила все тело. Дыхание перехватило, в глазах засверкали полосы и пятна. К горлу подкатила тошнота и, почувствовав, что теряет сознание, Тая услышала: