Грешники и праведники - Иэн Рэнкин

— Вы, случайно, не на диете? — (Водитель посмотрел на него.) — Уж больно на словах экономите, — пояснил Ребус.

— Я, вообще-то, на работе.

— Но вы уже видели здесь такие аварии?

— Видел.

— И часто они случаются?

Человек задумался.

— Ну, раз в два месяца. Хотя на прошлой неделе тоже была одна. По другую сторону Броксберна.

— И ребята, значит, любят тут на машинах гонки устраивать. Не знаете, как они об этом сговариваются?

— Понятия не имею, — ответил человек.

— Ну, спасибо и на этом. — Ребус пошёл назад к «гольфу».

Кларк разглядывала салон через открытую дверь.

— Посмотри-ка, — сказала она, протягивая Ребусу фотографию.

Ребус увидел коричневый замшевый сапожок на коврике автомобиля.

— Но я не вижу педалей.

— Это потому, что сапожок оказался в нише для ног со стороны пассажирской двери.

— Так-так, — сказал Ребус, возвращая Кларк фотографию. — Значит, ты хочешь сказать, что тут был и пассажир.

— Это один из пары уггов, принадлежащих Джессике Трейнор. Второй остался на её левой ноге.

— Угги — это что?

— Так эти сапожки называются, — пояснила Кларк.

— Он слетел у неё с ноги при ударе? Или когда врачи её вытаскивали?

— Когда на место приехала первая патрульная машина, полицейский сделал несколько снимков на свой телефон, включая и этот, с сапожком. Джессика в это время ещё была в машине. «Скорая» прибыла через несколько минут.

Ребус задумался.

— И кто же её нашёл?

— Одна женщина — ехала из Ливингстона. У неё посменная работа в супермаркете. — Кларк просматривала распечатку в папке. — Водительская дверь открыта. Вероятно, вследствие удара.

— Или водитель пытался вылезти.

— Она была без сознания. Голова на подушке безопасности. Она не была пристёгнута.

Ребус взял у Кларк фотографии. Она продолжала говорить, пока он рассматривал снимки.

— Женщина из супермаркета набрала 999 в начале девятого, было уже темно. Здесь освещения нет — только огни Эдинбурга вдали.

— Багажник закрыт, — сказал Ребус, возвращая фотографии.

— Да, — подтвердила Кларк.

— А сейчас открыт. — Ребус подошёл к машине сзади. — Вы его открывали? — спросил Ребус у водителя эвакуатора.

Тот в ответ возмущённо замотал головой. Багажник был пуст, если не считать набора инструментов.

— Может, грабители похозяйничали? — предположила Кларк. — Машина всю ночь здесь простояла.

— Тогда почему не взяли инструменты?

— Не думаю, что за них много выручишь. И потом, открыть багажник мог кто угодно — водитель «скорой», кто-нибудь из наших…

— Да, наверное.

Он попытался захлопнуть крышку багажника — она не была повреждена и легко закрылась. Ключ всё ещё оставался в замке зажигания, и Ребус нажал кнопку, чтобы снова открыть багажник. Щелчок известил Ребуса, что и это ему удалось.

— Похоже, электрика работает, — сказал он.

— Да, хорошая машина. — Кларк продолжала перелистывать бумаги. — Так что мы об этом думаем?

— Мы думаем, что машина ехала слишком быстро и не удержалась на дороге. Никаких следов столкновения. Может, девица трепалась по мобильнику? Такое случается.

— Надо проверить, — согласилась Кларк. — А угг?

— Иногда обувь — это только обувь, — сказал Ребус.

Кларк проверила сообщения на своём телефоне.

— Похоже, владелица этого сапожка вернулась в мир живых.

— Мы хотим с ней поговорить? — спросил Ребус.

Кларк посмотрела на него, и в её взгляде он прочёл ответ.

У Джессики Трейнор была отдельная палата в больнице — в знаменитом Королевском лазарете. Сестра объяснила, что Джессике повезло — предположительно трещина в щиколотке, ушибы грудной клетки и другие незначительные повреждения, сопутствующие резкой остановке.

— Голова и шея у неё зафиксированы.

— Но говорить она может? — спросила Кларк.

— Немного.

— Наличие алкоголя или наркотиков в крови?

— Я думаю, она ни того ни другого не употребляла. Сейчас она на болеутоляющих, так что реакция замедленная. — Медсестра помолчала. — Может быть, сначала хотите поговорить с её отцом?

— А он здесь?

Сестра снова кивнула:

— Приехал посреди ночи. Она тогда ещё была в реанимации…

Сестра остановилась у окна в стене палаты Джессики Трейнор. Рядом с ней сидел отец, держал её руку в своей, поглаживал запястье. Глаза девушки были закрыты. На шее бандаж из плотных кубиков пенопласта, скреплённых металлическими скобками. Отец поднял голову и увидел лица в окне. Убедившись, что дочь спит, он осторожно положил её руку на кровать.

Бесшумно выйдя из палаты, он провёл пятернёй по чёрной с сединой шевелюре. На нём были брюки от костюма из ткани в узкую полоску — пиджак висел на спинке стула у кровати дочери. Белая рубашка на нём помялась, запонки были вынуты, чтобы не мешали закатать рукава. Ребус почему-то не думал, что дорогие с виду часы на его левом запястье были подделкой. Галстук он снял и расстегнул верхние пуговицы рубашки, так что проглядывал треугольник седеющих волос на груди.

— Мистер Трейнор, — сказала Кларк, — мы из полиции. Скажите, как дела у Джессики?

— Всё в порядке, — сказал он после паузы. — Спасибо.

Глядя на загар Трейнора, Ребус пытался угадать, какого он происхождения — искусственный или естественный, после зимних каникул. Скорее всего, второе.

— Появилась какая-нибудь ясность относительно того, что случилось? — спросил Трейнор у Кларк.

— Мы не думаем, что столкновение было спровоцировано другой машиной, если вы об этом. Вероятно, обычное превышение скорости…

— Джессика никогда не ездит слишком быстро. Она сверхосторожна.

— Но у неё мощная машина, сэр, — заметил Ребус.

— Она ни в коем случае не стала бы гнать, так что давайте эту версию сразу исключим.

Ребус посмотрел на туфли Трейнора. Модельные, чёрные, с перфорацией. Преуспевающий бизнесмен, с головы до пят. Говорил он с английским акцентом, но без аристократизма. Ребус вспомнил о возрасте Джессики по записям из папки Кларк: двадцать один.

— Ваша дочь учится? — спросил он, и Трейнор кивнул. — В Эдинбургском университете?

Ещё один кивок.

— И какая у неё специализация? — вставила Кларк.

— История искусств.