Температура повышается - Карен Келли

— Какого черта! — воскликнула Джессика, с недоумением глядя на свои руки, скованные наручниками. — Что за дурацкие шутки? Я не позволю так обращаться со мной!

— Я полицейский, леди. Конор Ричмонд. У вас есть право хранить молчание…

— Тебе не удастся заткнуть мне рот, идиот! Можешь не трудиться, я знаю права подозреваемого на зубок. Но только я не нарушала закон! Я протестую, — затараторила Джессика, начиная догадываться, что произошло нелепое недоразумение. Она приняла полицейского за брата Троя, он же подумал, что она ищет себе клиента, или Джона, на уличном жаргоне.

— Я не сомневаюсь, что ты знаешь свои права, милочка, — с ухмылкой сказал Конор. — Тебя ведь наверняка уже не раз отводили в участок. Он для тебя как дом родной.

«Угадал, придурок!» Отец недавно обмолвился о своем новом сотруднике Коноре Ричмонде, приступившем к службе, и намекнул, что хочет ее с ним познакомить.

Что ж, вот и познакомились! Джессика нахмурилась и вздернула носик.

Конор взял ее под локоток и решительно поволок к своей машине. Девицы легкого поведения, фланирующие по другой стороне улицы, залились вульгарным смехом и начали выкрикивать похабные напутствия своей незадачливой товарке. Но Джессику это не смутило, она заартачилась, решив не сдаваться без боя.

— Никуда я с тобой не поеду, щенок! Откуда мне знать, кто ты такой на самом деле? На лбу у тебя это не написано. Почему ты не в униформе? А вдруг ты маньяк? И вообще твоя фамилия мне совершенно не знакома, хотя я знаю здесь всех ребят. А ну показывай жетон и удостоверение полицейского!

Конор, ни слова не говоря, полез в задний карман брюк и, вытащив из него коричневый бумажник, продемонстрировал и жетон, и документ.

— Ну, убедилась? Садись в машину!

Джессика не торопилась выполнить его команду. Она знала свои права, поэтому стала не спеша рассматривать фотографию на удостоверении офицера полиции. Под пристальным взглядом Конора соски ее стали еще тверже, а пульс учащеннее. На лбу выступила испарина.

Когда-то Джессика зареклась флиртовать с полицейскими, но теперь пожалела об этом. Хотя такое решение казалось ей вполне логичным, коль скоро она сама не захотела служить в полиции. Но Конор притягивал ее к себе словно магнит, ее подмывало прижаться к нему всем телом и ощупать его мускулистую фигуру. Особенно манило ее к себе его мужское достоинство, отчетливо обозначившееся под брюками в ходе их полемики.

Это свидетельствовало, что и он к ней неравнодушен. Конор пожирал ее пышные женские формы голодным взглядом, как мальчишка, глядящий сквозь стекло кондитерской на аппетитную выпечку и сладости. Он переступил с ноги на ногу, прочистил горло и заявил:

— Этот номер у тебя со мной не пройдет, милашка! Если тебя уже не раз отводили в участок, это еще не означает, что ты на короткой ноге со всеми сотрудниками. Кстати, меня ты знать не можешь, поскольку я работаю здесь всего неделю.

Джессика не стала оповещать его о том, что это ей известно. Как и то, что он еще не женат и даже ни с кем не помолвлен. Хотя с его-то изумительными глазами и густой черной шевелюрой от женщин у него не было бы отбоя. Вот только она останется верна данному себе слову и не поддастся его обаянию. Нет, нет и еще раз нет!

— Какой такой номер? — переспросила она, спохватившись, что чересчур углубилась в собственные мысли.

— С попыткой соблазнить меня, — прищурившись, ответил он.

Ха-ха-ха! Так она ему и поверила. Йом-да-да-да!

Любопытно будет взглянуть на его физиономию, когда он столкнется в участке с ее папочкой, реакцию которого было нетрудно представить. Да все ребята просто обхохочутся, увидев ее под конвоем и в наручниках. Бедняжка Конор! Ему еще долго будут припоминать этот промах в самом начале его службы. Не в силах устоять перед соблазном поиздеваться над неопытным новичком, Джессика облизнула верхнюю губу и, понизив голос до заговорщицкого, спросила:

— Значит, я пытаюсь тебя соблазнить, красавчик?

Склонность к розыгрышам была у нее в крови, в ее семье все были шутниками. Вот и теперь она не могла упустить возможность выставить дураком подчиненного своего папочки в отместку за его коварство и хоть немного поднять себе настроение. Джессика подбоченилась и выпятила бюст.

Раскрыв от изумления рот, Конор судорожно сглотнул и скользнул бешеным взглядом по ее плечам, груди и животу. Задержавшись на талии, его взгляд сполз ниже.

Колени Джессики предательски задрожали, в промежности возникло характерное томление. Шумно вздохнув, она стала теребить пальцами вторую пуговицу на блузке, но спохватилась, что на ней надеты наручники, и опустила руки. Пора было закончить эту дурацкую игру. И она сказала:

— О'кей, глупышка, надо закрыть этот цирк. Ты ошибся, я вовсе не проститутка. Меня зовут Джессика…

— Эту трогательную сказочку ты расскажешь в участке моему начальнику, — перебил ее, не дослушав, Конор.

Вот упрямец! Переполняемая праведным негодованием, она с досады лязгнула зубами и захлопнула рот. Что ж, с милым папочкой они не разговаривали с прошлого воскресенья, так что она поразит одной стрелой сразу две мишени: и навестит его, и утрет нос этому болвану. Джессика слегка повеселела.