Сдирающий кожу - Крис Симмс

Она очнулась на полу в кухне. Правый глаз застилала кровавая пелена, на щеке — след от кафеля. Лицо превратилось в один сплошной сгусток боли. С того места, где она лежала, ей было видно, что под плиту закатилась макаронина. Интересно, удастся ли достать ее щеткой? Муж не любит беспорядка.

Из гостиной послышался звук: это звякнула бутылка.

Что же с ними случилось? Ведь в начале все было хорошо. Не хуже, чем у других. Наверное, если бы Эмили сейчас была с ними, все сложилось бы иначе.

Она медленно встала на колени, с трудом подняв налившуюся тяжестью голову. На пол одна за другой с монотонным звуком падали капли крови. Ей удалось ухватиться за край раковины и, подтянувшись, твердо стать на ноги. Она промокнула кровь в глазу губкой для посуды. От губки шел слабый запах кислого молока.

— Затерла «Манчестер юнайтед». Тупая сука!

Того и гляди, снова набросится на нее — с удвоенной яростью, подогретой алкоголем. Наклонившись, чтобы достать средство для мытья пола из столика под раковиной, она заметила в углу за отбеливателем остатки джина, но тут перед глазами все поплыло. Из гостиной донесся стук — на журнальный столик поставили бутылку, — а потом резкий шумный вздох.

Похоже, он расходится все больше и больше. Лучше пока отложить наведение порядка, а то он скоро окончательно напьется и станет невменяем. Ей ничего не оставалось, кроме как схватить лежащую на холодильнике сумку и выйти через заднюю дверь.

Неверной походкой она добралась до машины. Когда их жизнь начала катиться под откос? Выпив, муж всегда становился возбудимым. Мог перевернуть вещи в гостиной, если любимая команда пропускала нелепый гол. В пабе у него случались вспышки гнева, но он никогда не расходился настолько, чтобы на них начали обращать внимание. Просто сидел и злился на шумные компании. На тех, кто, по его мнению, вел себя неуважительно.

Впрочем, тогда он пил гораздо меньше, и ее эти вспышки не беспокоили. Дела пошли хуже, когда в карьере мужа наметился застой. Его раз за разом обходили с повышением, и он начал копить обиду на мир. Она попробовала поговорить с ним об этом, но он потребовал, чтобы его оставили в покое.

Она сдавала задом, чтобы развернуться, когда муж появился на крыльце. Удивление у него на лице сменилось злобной гримасой, и он, шатаясь, двинулся к ней через газон.

— Куда это ты?

Трясущимися руками она включила первую передачу, и машина рванула с места. В заднее стекло полетела бутылка из-под виски.

Как обычно в подобных ситуациях, она ехала куда глаза глядят, и подкатывавшие к горлу рыдания заставляли ее сгибаться пополам за рулем. Правый глаз снова начал кровоточить, и оказалось, что коробка с салфетками в бардачке пуста. Оглядевшись, она поняла, что попала в Бельвью. Слева были ярко освещенные двери бинго-зала, и она заехала на парковку, оставила машину рядом с пустым автобусом и направилась ко входу. Пожилые женщины в холле обернулись и принялись разглядывать ее сквозь стекло.

— Можно воспользоваться вашим туалетом? — спросила она охранника в красной униформе.

Тот осмотрел ее с ног до головы. Перед ним стояла женщина лет сорока с всклокоченными волосами и разбитым в кровь лицом.

— Вы член клуба?

— Что, простите? — Такое бессердечие подействовало на нее обескураживающе.

— У вас есть при себе клубная карта?

Она зажмурилась.

— Мне нужно в туалет.

— Только для членов клуба.

Открыв глаза, она встретила его взгляд, полный нескрываемого презрения, и отвернулась. Ее охватило острое чувство стыда. На другой стороне парковки виднелась неоновая вывеска мотеля, обещавшая комнаты по 39,95 фунта за ночь. Ничего не оставалось, кроме как повернуться и уйти, но она постаралась сделать это с достоинством.

Пространство между домами разграничивала низкая изгородь, и она проскользнула через отверстие в темноту парковки. Сразу за домом расположился стадион для собачьих бегов; в темноте смутно маячили темные силуэты незажженных прожекторов. Войдя в мотель, она первым делом заметила полную окурков пепельницу на стойке. Рядом располагалась стойка для рекламных листовок с надписью «Достопримечательности Манчестера», но ячейки были пусты.

Она позвонила в звонок и сразу же накрыла металлическую полусферу рукой — резкий гул действовал ей на нервы. Дверь служебного помещения приотворилась, и оттуда вышла худенькая женщина с прямыми темными волосами. Огромные карие глаза на бледном узком лице делали ее похожей на испуганную лань.

Ночная гостья напомнила ей девочку из бедной семьи, которая училась в их классе. Она носила школьную форму с чужого плеча и туфли, купленные на благотворительной распродаже. Колготок у нее никогда не было, и в холодную погоду ножки-прутики казались почти синими. Из носа постоянно текло — зимой она простужалась, а летом болела сенной лихорадкой, — поэтому девочка почти не отрывала платок от носа. Шутили, что она такая тощая, потому что вся жидкость выходит у нее через нос.