Хозяин черной жемчужины - Валерий Гусев

В общем, Алешка быстренько подружился с профессором Кореньковым, и тот даже попросил Алешку позаниматься со мной по нескольким темам. А дома Алешка важно сообщил:

– У Димки профессор появился. Собачник без собак. Но с курицей. Мы с ним будем Димку обучать.

– Барьеры брать? – усмехнулась мама. – Или апорт таскать?

– Он не по собакам профессор, – объяснил Алешка. – По всяким наукам. Кореньков его фамилия.

– Кореньков? – переспросил папа. – Молодой такой? И бородка вроде кисточки для бритья?

– Ты его знаешь? – удивилась мама.

– Знаю, – кивнул папа. И загадочно добавил: – Известный конхиолог.

– Конфетолог? – не понял Алешка. – Конфеты изучает?

– В какой-то степени, – улыбнулся папа.

– Хорошая работа, – Алешка облизнулся.

– Конхиолог изучает раковины. Морские и пресноводные.

– Да... – Алешка сразу потерял интерес к конхиологии. И немного завял. – Надо же...

Тут дело еще в том, что наш Алешка с этой... конфетологией уже сталкивался. Я, кажется, рассказывал, что мы с папой путешествовали по Тихому океану. Папа там разыскивал одного крупного международного жулика, а мы ему помогали. И вот на одном острове Алешка ухитрился обменять свои валенки на раковину тридакны. В подарок своей однокласснице, она его очень об этом просила.

Подарок Леночке здорово понравился. Она была от него без ума. И ее родители тоже. Потому что эта самая тридакна была размером с хорошую будку для сенбернара. Алешка в ней свободно помещался (в раковине, а не в будке) на корточках...

...Тридакна вернулась к нам. Мама затосковала. Алешка посоветовал ей подарить гигантскую раковину подруге Зинке на день рождения.

– Это жестоко, – сказал папа.

– Это справедливо, – обрадовалась мама. – Зинка мне на день рождения подарила пылесос, который так ни разу и не заработал.

Раковину подарили Зинке. Она сначала пришла в восторг, а потом не только перестала заходить в гости, но даже и звонить.

– Хоть какая-то польза от твоей раковины, – сказала мама Алешке.

Вот такая была история. Вспомнив о ней, мы посмеялись, а папа подначил Алешку:

– Конхиолог изучает не только обычные раковины, но и жемчужницы.

– Это которые драгоценный жемчуг делают? – спросил Алешка.

– Они самые. У Коренькова очень хорошая коллекция жемчуга. Одна из лучших в мире. Некоторые из его жемчужин даже занесены в специальные каталоги.

Но Алешку коллекционирование жемчуга явно интересовало меньше, чем производство и потребление конфет.

– Я, собственно, и познакомился с вашим будущим профессором из-за его коллекции. – Папа помолчал, вспоминая, чему-то улыбнулся: – Он очень рассеянный.

– Ты тоже, – сказала мама. – Я недавно нашла твои очки в холодильнике. Для полковника милиции это непростительно.

– Полковники милиции, – не смутился папа, – такие же люди, как и все.

– Только немножко лучше, – поддержал его Алешка.

Мама не стала спорить. Ей было интересно послушать про еще одного рассеянного человека. Да не простого, а «жемчужного» профессора.

– Я с ним познакомился в прошлом году, – сказал папа. – У него пропала из коллекции самая большая и ценная жемчужина. По кличке Черная Марго.

– И кто ее украл? – спросила мама.

– Да никто ее не крал. – Папа усмехнулся. – Он все время перекладывал ее с места на место. Ну и забыл, где ее в последний раз спрятал.

– В холодильнике? – «догадался» Алешка.

– А вот и нет!

– В духовке? – еще раз попробовал угадать Алешка.

Папа покачал головой.

– Я знаю! – воскликнула мама. – В стиральной машине!

– Холодно, холодно, – подначил ее папа. – Хотите подсказку? Намек дам. Кореньков обнаружил жемчужину, когда пил чай.

– В бачке унитаза? – ляпнул Алешка и поспешно поправился: – В сахарнице!

– Угадал! Молодец! Точнее, он нашел ее в чайной чашке. Прятал в сахарнице, зачерпнул ложечкой вместе с песком и бухнул в чашку. И чуть не проглотил.

– Да, – вздохнула мама. – Это вам не очки в холодильнике.

– Ну и проглотил бы, – отмахнулся Алешка. – Не так страшно.

– Что ты имеешь в виду? – спросил папа.

– То самое! Что ты подумал.

– Алексей! – мама схватила его за ухо.

– А что? Не так, что ли?

– Отпусти его, – сказал папа. – Он больше не будет.

– Конхиологи! – с обидой высказался Алешка.

Да вот только конхиологом он стал сам. Незаметно и постепенно. Увлекся. Сначала, правда, он трепался с Кореньковым обо всем понемногу и задавал ему всякие безумные вопросы. Кореньков рассеянно отвечал ему, а потом однажды с уважением сказал:

– А с тобой не соскучишься. Ты очень неглуп.

– Я знаю, – скромно согласился Алешка. – Все так говорят. – И вернулся к своему вопросу: – Когда я смотрю в зеркало, то там правое становится левым, так? А все левое становится правым. Так?

Кореньков кивнул, еще не догадываясь, в какой безнадежный угол загнал его Алешка.

– А почему же тогда в зеркале верх не становится низом? А низ не становится верхом? Почему? Правое ухо становится левым, а голова остается наверху, не меняется местами с ногами?

Кореньков задумался и как-то растерянно поморгал. А потом так же растерянно повторил:

– Да, с тобой не соскучишься.

Но и с профессором – тоже. Устав от Лешкиных заморочек, он садился на своего надежного коня – начинал нам рассказывать всякие чудеса про свои любимые раковины, про далекие острова в далеких океанах, о ловцах жемчуга, о беспощадных акулах и прекрасных жемчужинах. Вот бы так, батенька мой, ученые профессора с бородами и лысинами писали для нас учебники!

– Жемчуг – удивительное создание природы, – увлеченно рассказывал Кореньков. – Некоторые ученые всерьез считают жемчужины живыми существами...

– Правда, что ль? – удивился Алешка.

– ...И с ними можно отчасти согласиться. Ведь жемчуг живет немногим более ста лет, потом стареет и постепенно умирает. Теряет свой волшебный цвет и рассыпается в мелкую пыль.

– Жалко, – вздохнул Алешка. – Удивительное создание природы.

– В старину считали, что жемчуг нельзя долго хранить в шкатулочках и футлярчиках, что он обязательно должен соприкасаться с кожей человека. От человеческого тепла он получает дополнительные живительные импульсы. Вот такая легенда.

– Ага, – сказал Алешка. – Про что-нибудь интересное всегда легенды придумывают. Про летающих голландцев, например.