Боец невидимого фронта - Андрей Ильин

И выражайте то, о чем она думает, доступными ей средствами.

— Но зачем нам быть похожими на обезьян?

— Затем, милейший, что чем лучше вы научитесь изображать не похожих на человека обезьян, тем легче сможете изобразить человека.

Покажите еще раз. Покажите… проснувшегося после зимней спячки хорька…

…Беременную слониху, увидевшую приближающегося к ней охотника…

…Вошь, которую зацепил гребешок…

…Гладильную доску, на которую поставили горячий утюг…

Скоро курсанты могли изобразить что угодно, хоть даже случайную занозу в заднице римского папы.

— Вы очень хорошие ученики. Вы даже лучше, чем студенты актерского факультета, где я преподавала с сорок седьмого по восемьдесят шестой год…

Еще бы! Если бы тем студентам за неуды влепляли наряды вне очереди, заставляя драить полы зубными щетками и чистить по тонне картошки в один заход, они бы тоже, все как один, стали Качаловыми.

«Мымре» вторили преподаватели грима.

— Вот эта помада вам не идет. И пудру вы выбрали не лучшую. Настоящая женщина никогда бы не выбрала такую помаду и такую пудру. И маникюр… Разве это маникюр — это краска, намазанная на ногти!

И курсанты, сидя за поставленными в ряд гримерными столиками, старательно подводили глаза, выпрашивая друг у друга синий карандаш, и примеряли набитые тряпками бюстгальтеры.

— Застегни, пожалуйста…

Но даже когда помада и маникюр стали ложиться как надо, преподаватели все равно были недовольны.

— Поймите, одной помады и одного маникюра для того, чтобы стать женщиной, мало. Надо почувствовать себя женщиной! Надо хотеть нравиться мужчинам. Надо кокетничать…

И курсанты приучались ощущать себя женщинами.

Как до того беременными слонихами.

— Ой, у меня стрелка на колготках! Какой ужас!..

— Теперь вы моряки. Расставьте ноги шире, перенесите вес на правую ногу, на левую, и так вразвалочку, вразвалочку…

— Теперь надевайте вот это.

И им выдавали малиновые, с отливом, пиджаки, которые сидели, как кавалерийские седла на дойных коровах, и выводили на плац, где стоял новенький «шестисотый» «Мерседес».

— Это «Мерседес» шестисотой модели, — объясняли им. — По-простому — «мере». Или «телега». Короче, такая крутая тачка, широкая, совсем черная, с десятикиловаттной стереомузыкой, кондишеном и типа всякими наворотами, чтобы было удобно ездить на стрелки и оттягиваться с телухой.

Курсанты ошарашенно смотрели на инструктора.

— К «мерсу» положены аксессуары — ну там голда или цепак на полкило, мобила «Моторола», децел на сто строк и ствол двенадцатого калибра. А если без «ствола» и «мерса», то, значит, ты голимый лох и твое место у параши. Понятно? Сегодня без знания этого сленга вас не пустят ни в одно приличное общество.

— А кто тогда мы? — показали курсанты на малиновые пиджаки.

— Вы, в натуре, братаны, корефаны или брателло, короче, такие крутые пацаны, у которых все путем, потому что они ездят на «шестисотых» тачках, в прикиде от Версаче, имеют телку и навороченную хату, ведут себя по понятиям и разведут любого на одних мизинцах. А теперь — пройдитесь. Курсанты пошли малиново-золотистым строем, дружно отблескивая голдами и отбивая дробь об асфальт плаца лакированными туфлями.

— Нет, нет. «Новые русские» ходят не так. «Новые русские» ходят от живота. Вот так, выбрасывая ногу чуть с вывертом. А главное, лицо, не такое у них лицо, совсем другое у них лицо.

И не надо хлопать дверцами машины. Они не хлопают дверцами машины, потому что не открывают их. Им — открывают.

Повторите еще раз.

И еще раз.

И еще…

Трудно это — стать другим человеком. Стать тем, кем никогда не был.

* * *

— Священники так не говорят.

— Грузины так не пьют…

— Ненцы так не едят…

— Работяги сморкаются по-другому…

— Дирижеры так не садятся, они отбрасывают фалды фрака…

* * *

И снова прикладная психология.

— Чтобы войти человеку в доверие, надо…

И предмет «Карманные кражи».

— Резать карманы лучше половинкой бритвенного лезвия… Подойдите к манекену и попробуйте вырезать левый внутренний карман.

Нет, не так. Вы держите лезвие слишком прямо и зло дерете ткань. Измените угол…

Еще…

Еще…

— Это станина, это суппорт, это «бабка», — объяснял инструктор устройство токарного станка. — Встаете здесь, берете деталь, вставляете сюда, зажимаете резец…

Повторите.

— Разве мы будем токарями?

— И еще фрезеровщиками, сварщиками, наладчиками… Вы должны иметь представление о профессиях, которые будете использовать в своих легендах. Вы должны быть убедительными. Включайте станок…

— Покажите, как вы будете уходить от слежки. Нет/Это слишком явно. Вы не должны показывать, что обнаружили наблюдение. Подумайте, как аргументировать изменение своего поведения…

— Взрывчатку можно изготовить из следующих купленных в аптеке без рецепта веществ, смешанных в пропорции…

— Нож должен лежать справа, вилка слева, тарелка посередине. Перекладывать приборы без необходимости не следует.

Равно как чавкать за столом!.. Наряд вне очереди!

И облизывать пальцы, когда рядом лежат салфетки… Два наряда вне очереди!

И уж тем более ковыряться вилкой в зубах… Три наряда..

На практические занятия курсантов вывозили в город. Машина притормаживала возле остановок, старшина коротко инструктировал личный состав:

— Сейчас двенадцать. Ровно через три часа, то есть в пятнадцать ноль-ноль, вы должны быть здесь и должны иметь по пять штук на рыло. Где вы их возьмете — меня не касается. Это ваши проблемы. Если вас поймают — это тоже ваши проблемы. Пойдете под следствие и в тюрьму. Мы вас отмазывать не станем — не надейтесь. Если что — сообщим следствию, что вы самовольно покинули часть, и дадим положительную характеристику. Получите года три-четыре.

Но не дай вам бог ляпнуть, чем вы здесь занимались!

Тогда все! Тогда вам мало не покажется!

Задача ясна? Тогда время пошло!

Курсанты разбегались кто куда. Пристраивались к очередям, толкались в транспорте, заходили в банки. Через три часа они подсчитывали улов.

— Шесть тысяч…

— Где работал?

— В железнодорожных кассах.

— У тебя?

— Три.

— Почему так мало?