Формула смерти - Фридрих Незнанский

— Не знаю как насчет шоколада, а вот плов я бы сейчас отведал, — заметил Меркулов.

— Гос-с-поди! Плов!! — вскричал Грязнов и умчался на кухню.

Через некоторое время шедевр кулинарного искусства красовался на тарелках честной компании.

— А плов отменный, Вячеслав, — похвалил Меркулов. — И почти не подгорел, — дипломатично добавил он. — Не знал, что ты у нас мастер узбекской кухни. Удивительное рядом! Где научился?

— В Узбекистане, ясен пень. Это когда мы с басмачами воевали.

— Ясно, Сухов ты наш. Где гарем закопал? Впрочем, не важно. Твое здоровье! — вставил Турецкий.

Денис все так же сидел чуть в стороне от компании, не отрывая глаз от экрана телевизора.

— Калаш на пит-стопе, — сообщил он присутствующим.

— Это что такое? — обреченно вздохнул Грязнов, думая, что напрасно он выбрал для сбора нынешний выходной. Не надо было переносить празднование на две недели, да все времени не было. Уж лучше бы в будний день собрались, после работы, ей-богу…

— Пит-стоп — это дозаправка болида горючим, — с готовностью объяснял Денис. — Посмотрите, как красиво бригада работает!

Гости оторвались от плова, и опять зрелище гонки заворожило их. Ярко раскрашенный болид окружили люди в такой же яркой униформе. Их было много, не менее двадцати, и казалось, что в такой толпе неизбежны суматоха и неразбериха. Но бригада работала исключительно слаженно, словно маленький муравейник, где каждый запрограммирован на конкретное действие. Двое подкатили к машине домкраты, спереди и сзади. Третий держал перед пилотом шест с табличкой.

— Что это он держит? — поинтересовался Турецкий.

— Это специальная таблица, информирующая пилота о том, когда нажимать на педаль тормоза и когда он может трогаться с места, — пояснил Денис, не спуская глаз с секундомера наручных часов.

Четверо из бригады занимались дозаправкой, трое меняли колесо: один — высокий и мощный — орудовал гайковертом, откручивая центральную гайку, другой снимал колесо. Третий ставил новое.

— А вот тот чего делает? — Турецкий указал на стоящего как бы без дела низкорослого парня.

— Этот следит за заправочным оборудованием. Если какая ситуация непредвиденная возникнет, он насос выключит, — торопливо ответил Денис. — Все, готов! Семь секунд!

Действительно, бригада разбежалась, болид взвизгнул, стремительно набирая скорость.

Потихоньку вся компания втянулась в зрелище, наблюдая как «сигара» Калашникова неслась по трассе, выходя на очередной поворот в форме латинской «5», затем ураганом пронеслась по прямой, обгоняя соперников… Снова поворот, на котором показалось, что Калашников врежется в бетонную стенку ограждения, настолько велика была скорость, настолько невозможным представлялось, что гонщик впишется в крутой вираж. Ирина даже ахнула и закрыла ладонями глаза, но рев стадиона свидетельствовал о том, что он справился и несется дальше, все набирая и набирая скорость. Вот один из участников гонки, явный лидер, резко бросил свою машину влево, внутрь круто изгибающейся здесь трассы, с явным намерением «атаковать» Калашникова — и проделал это так агрессивно, что если бы Калашников не успел среагировать, получил бы весьма ощутимый удар в бок. Но в какие-то доли секунды его болид чуть тормознул, как бы пропуская соперника, а когда тот оказался чуть-чуть, на полкорпуса, впереди, резко направил машину в сторону противника, показывая, что сам не прочь «атаковать». Маневр удался. Соперник резко изменил траекторию движения, и его «феррари» понеслась на газон. Трибуны ахнули и вновь взревели единым восторженным возгласом.

Комментатор кричал в микрофон, что Калашников идет первым, да-да, он лидирует, и впереди финишная прямая!

— Только бы ничего не случилось! Только бы он выиграл!! — г вслух буквально молился Денис.

Но вот и черта «старт-финиш», и маршал с флагом в шахматную клетку стоит наготове, и автомобиль проносится, минуя эту черту, отделившую пилота Егора Калашникова от победителя Гран-при этапа «Формулы-1».

Зрители неистовствовали. Стреляли петарды, хлопушки, в воздух действительно летели чепчики в виде бейсболок и прочих головных уборов.

— Ур-ра-а! Победа-а!! — вопил вскочивший Гряз-нов-младший. Но вдруг он осекся и медленно опустился на стул.

Болид, пересекший финишную черту, на огромной скорости понесся по трассе дальше и врезался в стену ограждения. Послышался звук страшного удара, ярко раскрашенная масса ревущего в воздухе металла перевернулась и раз, и другой, рассыпаясь на отдельные куски. Словно в кадрах замедленной съемки еще летели спойлеры, обломки кока, катилось, пересекая трассу, огромное мишленовское колесо… Разом ахнувшие зрители оцепенели от ужаса. В мгновенно наступившей тишине среди искореженной груды металла было отчетливо видно безвольное человеческое тело, упакованное в такой же красочный, как погибшая машина, комбинезон.

Турецкий почему-то вспомнил вчерашний журнал, где с глянцевой страницы чуть улыбался смуглый парень в красном комбинезоне — Айртон Сенна.

Что же получается? Прав комментатор: не к добру вспомнил Соболевский погибшего бразильского гонщика? Тьфу, чушь какая лезет в голову.