У страха глаза велики - Екатерина Вильмонт

— Потому что Аська, она… она умная и все понимает. Степка,ты что, не рада?

— Рада, еще как рада… Просто не ожидала… Моть, а ведь на этомного денег надо!

— Не волнуйся, все просчитано, — устало улыбнулась Матильда.— Только поговорим про это завтра. У меня что-то силы кончились…

И она ушла в ванную. Степанида осталась сидеть в полномобалдении. Она поедет в Париж? Неужели это правда? Она просто боялась поверитьв такое счастье. Но, с другой стороны, Матильда наверняка не врет. Она сказала,что на следующий день после окончания занятий… Ой, а как же Юлия Арсеньевна?Голова у девочки пошла кругом. Когда Матильда вышла из ванной, у Степанидысжалось сердце. Она была такая хрупкая, почти прозрачная и уже еле передвигаланоги от усталости.

— Степка, все разговоры завтра. А сейчас спать. И утром небуди меня, ладно?

— Ладно, — вздохнула Степанида. Легко сказать спи, разве тутуснешь?

Она и впрямь полночи ворочалась в постели и уснула лишь подутро. Естественно, когда вскочила, ни о каких разговорах с ЕленойАлександровной не могло быть и речи. Да Степанида о ней и не вспомнила.

В школе Алка сразу же бросилась к Степаниде.

— Ну что?

— Что? — растерялась Степанида.

— Ты ей звонила?

— Кому?

— Артистке!

— Ой, Алка! — хлопнула себя по лбу Степанида. — Я вообще проэто забыла!

Алка воззрилась на нее с недоумением. Степанида забывчивостьюне страдала.

— Да что с тобой, подруга? Сдурела, да?

— Ага! — расплылась вдруг в блаженной улыбке Степанида. —Алка, поклянись, что никому не скажешь!

— Про что?

— Про то, что я тебе сейчас скажу.

— Клянусь!

— Алка, мы с Матильдой в Париж едем!

— Чего?

— В Париж! К Аське! На три недели!

— Врешь!

— Еще чего! Мне вчера Мотька сказала.

— И ты сразу с глузду съехала? — воспользовалась АлкаСтепанидиным выражением.

— А ты бы не съехала?

— Съехала бы, наверно, — честно призналась Алка. И вздохнулане без зависти: — Счастливая ты, Степка. В Париж поедешь, это ж надо! Ой, а какже быть с нашим делом, а?

— Но мы же вчера решили, что постараемся успеть до концазанятий. Я сегодня проспала, но зато вспомнила — у Елены Александровны сегодняв театре выходной, постараюсь ее застать.

— Ладно, только держи меня в курсе дела, хорошо?

Тут прозвенел звонок, и они побежали в класс.

После уроков Степанида собралась было бежать сразу к ЮлииАрсеньевне, но Алка удержала ее.

— Степка, куртка где?

— Дома, а что?

— Как что? Если ты собираешься про нее говорить, она должнабыть при тебе, а то эта артистка может подумать, что ты ее просто присвоила.

— Алка, ты что?

— Ничего. Дело, конечно, твое, только я тебе советую еевзять с собой.

— Черт, Матильда, наверное, дома… Ал, пошли со мной,отвлечешь ее внимание, а заодно скажешь, что мы куда-нибудь вместе собираемся.

— Хорошо, — сразу согласилась Алка.

Однако Матильды дома не было. Степанида быстренько взялаприпрятанную куртку и, простившись с Алкой, помчалась к Юлии Арсеньевне. Дверьей открыла Елена Александровна.

— Степанида, здравствуй! Ты молодчина, помогла маме с этимшмотьем, — негромко проговорила она. — Мама плохо спала и прилегла отдохнуть.

— Елена Александровна, — шепотом сказала Степанида, — мнеочень-очень нужно с вами поговорить.

— Очень-очень? — улыбнулась та. — Ну что ж, пойдем на кухню.Слушаю тебя.

— У меня к вам целых два дела! Первое… Елена Александровна,я через неделю уезжаю на три недели и не смогу приходить…

— Уезжаешь? Куда? В Харьков?

— Нет! В Париж!

— Как в Париж? — поразилась Елена Александровна. — Зачем?

— С Матильдой. К Аське.

— А! Понятно! Везет тебе, Степанида! Париж…

— А вы были в Париже?

— Была. Целых две недели! Это сказка, Степанида!

— Но как же будет с Юлией Арсеньевной?

— Ничего, как-нибудь справимся, мама все-таки уже окрепла запоследнее время. Правда, она скучать по тебе будет.

— Я тоже буду скучать, — призналась Степанида.

Елена Александровна потрепала ее по щеке.

— А какое еще у тебя ко мне дело?

— Ой, да! Елена Александровна, вы случайно не помните, ктовам отдал вот эту куртку?

Она вытащила куртку из пакета.

— Нет, Степанида, не помню, — пожала плечами ЕленаАлександровна. — А какое это имеет значение?

— Понимаете, я нашла в кармане вот такую записку…

Елена Александровна пробежала глазами записку.

— Что за черт! Похоже на розыгрыш… Да скорее всего кто-торешил пошутить. А ты подумала, что это всерьез?

— Да. Валерка, правда, тоже сказал про розыгрыш…

— Ну вот видишь, да не бери ты это в голову! Какой-нибудьдурак решил либо пошутить, либо напакостить какому-то Холщевникову… Только ивсего. Можешь спокойно выкинуть записку и забыть об этом раз и навсегда.

— Вы так думаете?

— Уверена. Тем более что выяснить, чья это куртка, оченьсложно.

— Почему сложно?

— Видишь ли, эти вещи не я одна собирала, многие моизнакомые тоже собирали их по своим знакомым, понимаешь, какая цепочка? И к томуже, кто именно из моих знакомых получил куртку, тоже выяснить трудно. То есть,в принципе, это возможно, но потребует столько времени, что…

— Понятно, — кивнула Степанида. — Но вы и вправду думаете,что это может быть розыгрыш?

— Да. В театральной среде частенько этим развлекаются.Степа, поможешь мне донести сумки до машины? Надо уж сдать все это!

— И куртку?

— Конечно! А что с ней еще делать?

Степанида задумалась на мгновение, а потом решительно сунулакуртку в одну из сумок. Но записку все-таки оставила себе. Так, на всякийслучай.

Когда Юлия Арсеньевна вышла на кухню, Степанида как раз мылагазовую плиту.

— Стешенька! Ты давно пришла? Я и не слыхала.

— Да уже больше часа! Как вы чувствуете?