Восемь лет до весны - Владимир Колычев

– Дурень! Без этой штуки к Дуське не ходи. Сечешь?

Конечно же, я понимал, о чем шла речь, и даже знал, как этой штукой пользоваться. Нет там ничего сложного. Наверное. В гости к Дуське зайти смог бы. У других же это как-то получалось. Виталик вполне сумел, если судить по стонам, которые доносились из комнаты.

Только вот не должен я был идти в гости. Скотство это. Все то, чем занимались мои старшие братья.

– Она же беременная! – заявил я, наконец-то закурил и вернул брату зажигалку.

– И что? – Санька удивленно повел бровью.

– Нельзя, когда баба беременна!

– А ты что, акушерка?

– Я человек!

– Кто человек?! Ты?! – Санька скривился. – Ты никто! Плюнуть и растереть!

Его ударила моя уязвленная гордость, но разум отказался ее поддержать. Поэтому Санька даже не пошатнулся, когда я сунул сигарету в банку из-под кофе и врезал ему кулаком в челюсть. А на второй удар мне уже не хватило духу.

– Что это было? – спросил он и потер челюсть ладонью.

Его глаза наливались кровью, а лицо – краской.

– Я не плевок!

– Да? Тогда живи. Я тебя прощаю! – Сашка заставил себя улыбнуться.

Не захотел он обострять ситуацию, неважно, из нахлынувшего вдруг великодушия или в интересах дела. Все-таки жилой дом, за стенами соседи. Они слишком много слышат.

Сашка сунул мне в нагрудный карман квадратик из цветной фольги, задорно подмигнул и вдруг ударил меня кулаком в живот. Я разгадал его коварство за мгновение до атаки, остановил дыхание и напряг пресс. И все же приятного было мало. Сила удара опустила меня на табуретку, стоявшую за столом.

– Короче, наведете здесь с Дуськой марафет, а через час я подъеду, работу привезу. Можешь вместе с ней подставляться или просто вокруг ходить и присматривать. Клиенты разные бывают. Если вдруг псина какая-то попадется, то сразу к нам, бегом. Мы подъедем, разберемся.

Санька объяснил мне мою задачу, дождался, когда Виталик закончил, и ушел вместе с ним.

Я не должен был убираться на кухне, но мне почему-то стало жаль Дуську. И наркоманка, и беременная, а еще мужиков через свое надутое пузо должна пропускать. Тем более что я, не в пример своим непутевым братьям, не считал домашний труд зазорным.

К тому моменту как в кухне появилась Дуська, я перемыл всю посуду. Она вышла ко мне в небрежно запахнутом халате, с дымящейся сигаретой в руке.

– Мой мальчик решил порадовать свою мамочку? – съязвила эта шлюха и вывела меня из себя.

Я резко развернулся к ней, хищно оскалил зубы и заявил:

– Заткнись!

Вышло у меня убедительно. Дуська испуганно шарахнулась в сторону.

А я надвинулся на нее и едва ли не выкрикнул:

– Маму мою не тронь, поняла?!

– Да поняла, – сказала она и с удивлением посмотрела на меня.

– Дрянь!

– Эй-эй, малый! – Дуська возмущенно затянулась и выдула дым мне в лицо.

– О ребенке бы подумала!

– Чего?!

Эта проститутка глянула на меня так, как будто я признался ей в своем внеземном происхождении. Только гуманоид, спустившийся с небес, мог проявить о ней заботу.

– Того!… Давай, занимайся тут!

Я взял тряпку, но не швырнул ее, как мне хотелось, а вложил бабе в руку. Однако Дуська разжала пальцы, и тряпка упала на пол.

– Эй, я не для того здесь! – заявила эта дрянь.

– Без дозы остаться хочешь? – осведомился я.

– Эй, а кто ты такой? – с беспокойством спросила она.

С каждым словом ее возмущение спадало, а голос разума нарастал. Я же брат Виталика и приставлен за ней смотреть. Значит, мое слово могло оставить ее без сладкого.

– Да я-то нормальный, а ты загадила здесь все, как последняя скотина!

– А я последняя? – без возмущения, как будто у себя самой спросила она.

– Нет, первая!

– Ну, не первая. – Дуська кивнула, подняла с пола тряпку, посмотрела на стол, который нужно было протереть, потом на меня. – Может, ты сам?

Я мотнул головой, и отказывая ей, и утверждая себя в своем решении.

– А я бы тебя за это отблагодарила! – Она облизнула губы, бросила тряпку на стол, соблазняюще глянула на меня и расстегнула пуговицу на груди.

Я ощутил стремительное движение, с которым во мне отрастала третья нога.

Еще немного, и я смог бы опереться на эту ногу и зайти на ней в гости к Дуське. За дозу она сделает все, что мне угодно. Но я же не сволочь, чтобы воспользоваться ее бедой.

– Работай давай! – крикнул я, оттолкнул Дуську и рванул в прихожую.

Я бежал не столько от нее, сколько от себя, но уйти из квартиры не смог.

Открыв дверь, я увидел на лестнице двух типов опасной наружности, которые направлялись ко мне. Один рослый и мощный, другой пониже и худощавый, но пугающего в них было примерно поровну. Тяжелые хищные взгляды, в движениях спокойная агрессия. Тот, который пониже, перебирал в пальцах четки, на его фалангах красовались перстни.

Я кое-что понимал в тюремной живописи, но сейчас просто не имел времени на то, чтобы разглядывать наколки. Мне казалось, будто на меня надвигалась штормовая волна, от которой нужно спасаться бегством. Но я же не трус и тем более не паникер.

Я просто стоял как истукан под грозовой тучей, из которой вылетали молнии. Если вдруг хлынет дождь, то мне ничего не останется, кроме как обтекать.

– Дуська здесь? – спросил худощавый субъект с четками, обнажая во рту золотую фиксу.

– Здесь, – сказал я, отступая.

Конечно же, это клиенты нагрянули. Санька не смог сопроводить их лично, но адресок дал. А тут я на хозяйстве, и гостей приму, и плату сниму.

– А ты, значит, козочку пасешь, да? – спросил фиксатый тип и пристально посмотрел на меня.

Он шел, практически не замедляя ход. Его глаза похожи были на шаровые молнии, которые могли сжечь меня дотла. Я пятился, пока не оказался в комнате, у разобранного дивана со смятой постелью.

– Или ты петушок?

Отец учил, что за такие слова спрашивать надо с кого угодно, без всяких предисловий, но я всего лишь мотнул головой и волчонком глянул на этого субъекта. Он казался мне настоящим монстром, одолеть которого невозможно.

А в комнату входил еще один фрукт с такими же наколками на пальцах.

Сначала он просто втолкнул в дверь Дуську, затем нагнал ее, схватил за шею и спросил своего дружка:

– Ну что, распишем на двоих?

– А с пряничком не хочешь? – Фиксатый гад кивком показал на меня.