В сентябре вода холодная - Анна Князева

– Я посмотрю их позже, – сказала Анна. – Пока рассказывайте.

– Подробно?

– Насколько это возможно.

– Берцовая кость торчала из-под земли под углом примерно в тридцать градусов. Подростки копнули рядом, обнаружили сгнившую одежду и позвонили в полицию.

– Останки дочери Савельевых тоже опознаны?

– С этим пока неясно. Все дело в том, что кости растащили животные, они были разбросаны по лесу, и многих не хватает. Но вероятность того, что мать и дочь были закопаны рядом, велика. Во всяком случае, эксперты работают с костями. По результатам следующих экспертиз все будет ясно.

– Значит, Савельеву опознали случайно? – Стерхова что-то записала в блокнот. – Если бы не профиль ДНК ее матери, сохраненный в базе, никто не догадался бы, что это она?

Шкарбун тряхнула головой:

– Скорее всего – да.

– Теперь поговорим о том, как погиб Виктор Савельев, – сказала Анна.

– А что о нем говорить… – заметила Ирина Ивановна. – Напился и съехал в реку.

Но Стерхова продолжала:

– Определимся со временем. В котором часу машина упала в реку?

– В деле фигурирует ориентировочное время – шесть часов утра.

– Почему ориентировочное? Свидетелей не было?

Ирина Ивановна делано рассмеялась:

– В такой-то глуши?

– Откуда и куда они ехали?

– Из загородного дома родителей к себе домой в Урутин. Савельеву предстояло заступить на дежурство в госпитале.

– А теперь вкратце: что, по вашему мнению, случилось в дороге?

– Ясное дело – конфликт. Знаете, как бывает: слово за слово… Говорят, Савельев сильно ревновал жену. Днем раньше, в доме родителей, у них вышла ссора.

– Есть свидетели?

– Смотрите в показаниях матери Савельева.

– Она назвала причину?

– Только упомянула о ссоре.

– И все-таки… – задумчиво проронила Анна. – Шесть часов утра – не рановато ли выяснять отношения?

– Что тут думать! – возмутилась Шкарбун. – Прочтите отчет судмедэксперта. Савельев был в стельку пьян!

– Я прочитаю… – пообещала ей Стерхова, после чего уточнила: – Шесть часов – и он уже в стельку?

– А может, еще, или с утра на старые дрожжи.

– Тогда, как родители позволили ему сесть за руль? Они что, не видели?

– В свидетельских показаниях сказано: из дома Савельев выехал трезвым. Но я этому не верю. Скорее всего, родители врут.

– Савельев злоупотреблял алкоголем?

– В характеристике с работы об этом ни слова.

– Ну а знакомые? Что говорят они? Их, я надеюсь, опрашивали?

– Кажется, да… – Ирина Ивановна опустила глаза. – Я видела какие-то показания, но особо не вчитывалась.

– В котором часу машина Савельевых уехала из дома родителей? – спросила Анна.

– В пять двадцать пять.

– Каково расстояние от дома до моста?

– Тридцать километров.

Анна встала и, сделав круг по комнате, подошла к окну.

– Полчаса езды, еще надо было поругаться, пострелять и закопать трупы в лесу. На все про все у главы семейства ушло бы не меньше часа.

– Когда следователь двадцать лет назад рассчитывал примерное время катастрофы, он полагал, что в машине было три человека. Теперь-то мы знаем, что Савельев был один, и можем накинуть полчасика.

– Скажите, откуда взялась версия, что Виктор Савельев застрелил дочь и жену? – спросила Стерхова.

– Да загляните же наконец в материалы дела! – прикрикнула Шкарбун, и Анна поняла, как много усилий придется приложить, чтобы с ней сработаться.

Она вернулась за стол и записала время в блокноте. Потом, выдержав паузу, бесстрастно проговорила:

– Я загляну в материалы дела. Но после того, как вы ответите на мои вопросы.

– Чтобы вы знали: когда подняли машину из реки, в ногах у Савельева лежал восьмизарядный пистолет Макарова – его личное оружие, в котором не хватало пяти зарядов.

– Пули нашли?

– Где? – уточнила Ирина Ивановна.

– Например, в могиле Савельевой.

– Нет. Там ничего не было. Зверье растащило с кусками плоти. Какой-нибудь волчара об эти пули зуб обломал.

– Что показала экспертиза оружия?

– «Предположительно, стреляли недавно». Что еще можно сказать, когда машина и, соответственно, пистолет пролежали на дне реки больше суток?

– Почему так долго?

– Пока обнаружили, пока подогнали спецтехнику… Короче, что говорить? Сами знаете, как это обычно бывает.

– Ну хорошо, давайте отмотаем назад. – Стерхова подняла глаза и посмотрела на Ирину Ивановну. – За сутки через мост прошло немало машин. Неужели никто не сообщил в полицию о сломанном ограждении или машине, которая лежала на дне?

– Во-первых, в то время это была милиция… – нравоучительно изрекла Шкарбун, но Анна ее одернула:

– Давайте поближе к делу.

– Дорога, ведущая к мосту, гравийная, по ней и в те времена мало кто ездил. Машину с моста было не разглядеть, да и кто бы остановился?

– У вас имеется подробная карта района? – спросила Анна.

– Где-то была… – Шкарбун неуверенно огляделась. – Поискать?

– Не надо. Лучше посмотреть в интернете.

Ирина Ивановна подошла к своему компьютеру и открыла интерактивную карту:

– Готово!

Приблизившись, Анна склонилась над монитором:

– Ага… Вижу Энск, вижу Урутин. А где родительский дом Савельевых?

– В Заварзино.

– Это деревня?

– Дачный поселок. Вот он. Видите?

Анна попросила:

– Пожалуйста, увеличьте.

Шкарбун увеличила и прочертила пальцем линию на экране:

– Автомобиль ехал так… Вот мост через реку Урут… С этого моста он и упал.

– В каком месте обнаружили останки Савельевой?

– Здесь нашли череп, берцовую кость и одежду. – Шкарбун очертила круг поверх лесного массива. – А на этой площади, россыпью, нашли остальное.

– Постойте… – сказала Анна. – Савельевы ехали с левого берега на правый. Останки нашли на правом. Верно?

– Верно.

– По-вашему, выходит, что Савельев переехал мост, расстрелял семью, а потом вернулся, чтобы съехать в реку?

– Думаю, так и было.

Помолчав, Стерхова заглянула в блокнот и потом спросила: