Капля яда. Бескрайнее зло. Смерть на склоне (сборник) - Джадсон Пентикост Филипс

– Здесь не школьный родительский комитет, Мэри Энн. А один-единственный взрослый, разумный мужчина. Дайте мне зацепку, как его раскусить. – Художник так сильно подался вперед, чтобы рассмотреть Гибсона, что, скрючившись, стал похож на угловатого сверчка. – Послушайте, Гибсон, возьмите хотя бы пещерного человека.

– Взял, – безнадежно, но в то же время успокаиваясь, ответил Гибсон.

– Он предвидел, что его потомки полетят отсюда через Северный полюс в Европу?

– Конечно, нет.

– Почему же вы такой же узколобый, как пещерный человек?

– Узколобый?

– Конечно. Экстраполируете будущее на то, что известно теперь. Просто тянете за собой в будущее старые связи, но не принимаете в расчет неожиданности.

– Эко загнул! – бросил водитель автобуса.

– Каждый большой скачок – неожиданность, откровение и отклонение от прошлого, – наставительно продолжал художник. – Пенициллин. Расщепление атома. Кто мог предсказать?

– Именно! – в волнении подхватила Вирджиния. – Или колесо, или телевидение. Откуда нам знать, что грядет следующим? Может быть, прорыв будет в тех областях, о которых мы сейчас не помышляем.

– Молодчина! – похвалил ее Тео Марш. – Вам не приходилось служить моделью?

– И в области духа тоже, – прогудела миссис Ботрайт. – И в области разума. Люди обрели немыслимые в древности идеалы. Этого просто нельзя отрицать. Понял бы ваш пещерный человек, что такое Красный Крест?

– Или Общество защиты животных от жестокого обращения? – добавил Ли Коффи. – Пещерный человек или его саблезубый приятель. А вы, фатум-рок. Трепотня! Если должен чего-то добиться – часто получаешь результат. Смелей бери препятствие. Я сейчас о бомбе…

– То есть бомба может не упасть нам на голову, – Розмари молитвенно сложила руки, – потому что завтра утром люди откроют нечто лучшее, чем здравый смысл? Кто может предсказать? Только не Этель. Она для этого…

– Слишком негибкая, – подсказал живописец. – Смерть тоже негибкая. Смерть – это оцепенение. Держите глаза открытыми, и вы удивитесь. – Таково было его кредо. Мистер Гибсон внезапно обнаружил, что напряглись мышцы вокруг глаз.

– Бомба упадет, если вы будете сидеть на заднице и этого дожидаться, – сказал водитель автобуса. – Я вам гарантирую. Но не все вокруг сидят, оцепенев, и твердят, что они такие умники, что угадали свою судьбу. Мы разберемся в последних новостях, оглянувшись на них лет через пятьдесят. Не раньше. На сегодняшний день обычно смотрят с тревогой. Происходящее всегда волнует. Так и должно быть. Но эти тенденции подкрадываются, как туман, который мы пока не замечаем.

– Согласен! – воскликнул художник. – Вы не способны увидеть даже то, что творится вокруг в вашем родном городе.

– А еще люди могут помогать друг другу, – сказала Розмари. Она сидела на коленях мужа, повернувшись к нему. – Я тому живое доказательство. Вы помогли мне, Кеннет, потому что захотели. Других причин не было.

– Наш ответ – за, – ответил художник. – Вы потерпели фиаско, Гибсон. У вас не хватило духу умереть, но оказалось достаточно здравого смысла не убивать себя под этим идиотским допотопным предлогом. – Он откинулся на спинку сиденья и скрестил ноги.

– Однако здравый смысл… – с сомнением протянул водитель автобуса.

Медсестра неожиданно прижалась лбом к его руке.

– Если вы понимаете, что были не правы, то должны немедленно признать! – потребовала миссис Ботрайт. – Это единственный путь вперед.

Все ждали.

– Из-за моего заблуждения я мог стать причиной смерти ближнего.

– Если это произошло с мамой или Джини, я тебе никогда не прощу, – предупредил Пол.

– Никогда не говорите «никогда». – Вирджиния подняла голову.

– Говорить «никогда» не научно, – поддержал ее водитель автобуса, наклонился и поцеловал в ухо.

Машина по кратчайшей кривой вылетела на бульвар. Никто не проронил ни звука. Воодушевление спало. Яд еще не нашелся. Они были бессильны.

Даже если на ошибках учатся, упрекают ответственностью, в неведении кроется надежда, в жизни – неожиданность, а в предначертании – провалы, бутылка с отравой и невинной этикеткой оливкового масла им не далась. Это было реальностью, а не миражом.