Александра: единожды солгав - Алла Демченко

Кристина получилась на обложке журнала красивой до неприличия и такой же счастливой. До неприличия.

Сестре Анита начала завидоватьс того момента, когда почувствовала, что она и Кристина — это разные люди. Понимание пришло давно, еще в детстве. Родись она на полчаса раньше и счастливая судьба сестры досталась бы ей. Это только с виду кажется, что у близнецов, помимо внешности, судьба одинаковая, одна на двоих.

Они были одинаковые. Только мать почему — то дочку, моющую посуду, ни разу не окликнула Анитой.

Кристина успевала все: и посуду вымыть, и по шитью Натке помочь, и все уроки выучить. Сестра ее злила. Она терпеть не могла таких — правильных и послушных, считая последних недотепами.

Гадить сестре она начала исподтишка. Проделки были пустяшные: то тарелки спрячет в тумбу, то выкройки переложит так, чтобы мать сразу не нашла. Натка, догадывалась чьих рук дело. Но когда кончалось терпение — орала на обеих.

Настоящая ненависть к сестре пришла позже. Вопрос стал ребром, почему мальчики в классе стараются дружить с Кристиной, а ведь они совершенно одинаковые. Что находили они в сестре, ей было невдомек. Все эти нежные ухаживания с доставкой к подъезду портфеля, ей и даром были не нужны. Своих друзей хватало, хоть отбавляй. Но…

Учителя от Кристины были без ума: умница, красавица, участница всех школьных олимпиад. Ее это не задевало. Учеба Аниту не волновала и если б не Натка, с ее угрозами шкуру спустить, и вовсе не появлялась бы в школе.

Кристина была рукастая. Натка обеих одинаково обучала шитью. Как там жизнь не сложиться, а на жизнь дочери заработают. Кристина схватывала все на лету. Чувство стиля в той было врожденное. А внее?

Как только сестра умудрялась с Наткиных остатков сшить сарафан или кофточку, Анита никогда не могла взять в толк, да и не старалась.

— Ты сама посмотри, разве это платье! — кричала Анита, бросая вещь в лицо сестре.

— Примерь другое. На мне сидит хорошо, значит и тебе подойдет, — миролюбиво предлагала Кристина.

— Вот и носи свои платья сама!

Своим, еще не зрелым умом, Анита понимала — дело вовсе не в платье. Кристина другая.

Конечно, способности у Аниты были, и любую работу она бы выполнила, только, как говориться, лень успела родиться раньше ее.

Работоспособность — это единственное преимущество, которое Анита легко прощала сестре. Любую работу она презирала, считая главным удачно выйти замуж.

Следующая волна неприязни к сестре накрыла ее в десятом классе.

Афишу об отборочном конкурсе для модельного агентства она увидела в последний день. На все ее уговоры, показать себя на подиуме, уставшая администратор, отрицательно мотнула головой. Ладненькая фигурка, смазливая мордашка только этим уже никого не удивишь. Может, будь ростом повыше — еще и посмотреть можно, а так.

Анита примчалась в школу и, как только прозвенел звонок на переменку, отозвала сестру в сторону. Она придирчиво посмотрела на нее так, словно до этого не видела себя в зеркале. Высокий лоб, выразительные, немного раскосые глаза, прямой нос, губы можно будет чуть увеличить. Она себе не раз наводила карандашом контур, от чего они становились более чувственными. Волосы надо обязательно завязать в узел, вот как сейчас в Кристины. Шея длинная и вроде от этого даже становишься выше.

— Я была там, — доверчиво зашептала в самое ухо сестре, — Меня смотрел самый главный! Только говорит, старый козел, ростом не вышла. Да за год, пока они будут разучивать шаги по сцене, дорастем мы до тех сантиметров! Дядька так и сказал, мол, приводи сестру и посмотрим! Представь: мы вдвоем выходим на подиум!

Анита обняв сестру, счастливо закружила по коридору.

— Погоди! Какой конкурс! Какой подиум! А школа как же? А институт?

— Ты, что совсем не въехала? Это наш шанс! Или ты собираешься всю жизнь прозябать в этой дыре и содержать недоделанного папашку с матерью? Или ты думаешь, что без денег, тебя прямо ждут в институте? Кому ты там нужна со своими выкройками! — не сдавалась Анита.

Отказ Кристины она приняла как личную обиду, так и не поняв всех опасений, которые выделись сестре в модельном бизнесе. Какие ночные клубы, какие эскорты? Читала б меньше своих книжек, смотри, и жить стало б легче.

Она вспомнила маслянистые глазки самого главного ценителя женской красоты и то, как по деловому тот ощупывал короткими, похожими на переваренную сардельку, пальцами ее ладную фигурку. Может, Кристина и была не далека от истины, только, все равно это был шанс! Видите ли, она хочет стать модельером! Шить такую одежду, чтобы сразу и красиво и доступно всем независимо от толщины кошелька. Так не бывает, но спорить с Кристиной бесполезно.

«Вот придурочная! Ну и пусть! Я уеду! Найду себе богатого мужа! Потом посмотрим, у кого жизнь удалась! — мстительно думала Анита, — А ты так и останешься швеей — самоучкой!»

Анита потянулась на диване, закрыв глаза. Как же так получилось, что все, о чем она мечтала, опять досталось Кристине? Она пристально всмотрелась в обложку журнала. Эта фотография могла быть ее. А может оно так и есть?

Слезы горькой обиды медленно покатились по щекам. Она никогда раньше не плакала, что бы вот так навзрыд, закусив до боли губу.

Плакала, конечно, в детстве, когда болела разбитая коленка или Наткой отвешенный шлепок. Но разве то были слезы?

Единственный человек, который ее по настоящему любил — и была — то всего одна бабка Людька. Пожалуй, так она плакала, закусив губу, только после того, как схоронили бабку.

В старом Людькином доме собралась родня и соседи. Пили на помин души, а она плакала в укромном месте — на чердаке. Больше всего ей было тогда жаль не Людьку, а себя. Смерть бабушки она расценила, какпредательство.

Людька ее предала, оставив совсем одну на этом свете. Мать потом упрекала ее в черствости, что стояла возле гроба как истукан. Выдавила б слезинку. От людей было стыдно. Да откуда им всем знать, что творилось в ее душе…

Еще плакала от бессилия, когда проработав почти круглосуточно, месяц в придорожном кафе, хозяйка вышвырнула ее за дверь без денег, увидев расцарапанное лицо мужа.

Анита даже вспомнить не могла, как оказалась в кладовке вместе с мужчиной. Может, хозяин зашел не заметно, может, был там до ее прихода. Запомнила только, как сильные грубые руки начали шарить под юбкой. Рыхлый, тяжелый, с плохо пахнущим ртом, он навалился на ее тощее тело. Даже удивительно, откуда тогда у нее и силы взялись, что бы оттолкнуть пьяного мужика. Животная злость, окатившая с головы до ног, только и спасла ее от насилия в той злосчастной кладовой.

И еще она плакала, когда внезапно умер Илья Ильич. Инфаркт. Никакие деньги не отпугнули смерть, не стали на защиту Борцова. Было до слез жаль себя и той беспечной жизни, которую обеспечивал ей престарелый любовник.

Илья Ильич Борцов оказался тем счастливым лотерейным билетом, изредка выпадающим в жизни каждого. Как он мог, так вовремя оказаться возле того придорожного кафе, где неподалеку рыдала Анита, никому не известно. Судьба.