Любовницы по наследству - Вячеслав Школьный

Я сел за стол напротив капитана и положил руки прямо на полотенце, которым были накрыты бумаги.

— Вы совсем не обязаны передо мной ни в чём отчитываться, — дружелюбно заявил Харченко. — Я ведь спросил об этом просто так, ради приличия. Неужели мы, работники уголовного розыска, не можем в свое свободное время нанести нашим подопечным простой визит вежливости?

— Ну, слава Богу, я вашим подопечным пока ещё не являюсь, так что проявлять особой заботы обо мне не стоит, а насчёт визита вежливости… — Я искренне боялся, как бы не взмахнуть руками и не сдвинуть находящееся под ними полотенце хоть на сантиметр в сторону. — Вы ведь пришли не просто так. Признайтесь, капитан. Ведь по глазам вижу, что есть у вас ко мне какой-то серьёзный разговор.

Харченко заулыбался, отхлебнул из своей чашки первый глоток и блаженно расслабился, как только кофе разлилось по горлу. Это у себя в кабинете пускай он строит погоду, а сейчас, в своей собственной квартире, хозяином положения являлся я, что вполне наглядно давал понять собеседнику, чтобы особо не расслаблялся.

— Как приятно, — не без удовольствия произнёс он, — отлично заварили кофе, как раз по моему вкусу… Разговор, говорите? Да, конечно, как же без этого? Только он не настолько серьёзный, как вы себе представляете. Скажем, это просто дружеская беседа. Мы ведь с вами практически одного возраста, — мне всего тридцать лет, — почему, в таком случае, мы не можем быть друзьями?

— Иметь друзей в милиции?.. — насмешливо заявил я. — Да чтобы они сами подобное предлагали?.. Это уже что-то новенькое.

— А почему бы и нет? В наше время все люди, наоборот, только и стараются с нами подружиться. Подобное положение дел удобно для всех — и для них, и для нас. Не все менты такие уж плохие, Андрей Николаевич, поверьте. И дружить с нами вам все же придётся, хотите вы того или нет. Думаю, лучше для вас будет поддерживать приятельские отношения со мною, чем с кем-то другим.

— В этом вы правы, — охотно согласился я, — культурный и воспитанный человек в вашей системе — большая редкость.

— Вот видите, все то вы понимаете. — Харченко встал из-за стола и приблизился к окну. — Стало быть, контакт между нами можно считать налаженным. Поверьте, я могу завести подобного рода дружбу с любым человеком. С вами это сделать легче; мы — люди одного типа, хотя и специализируемся по разному профилю. Такие, как вы и я, понимают друг друга с полуслова и полувзгляда. Мне было достаточно одной беседы с вами, чтобы понять, — вы никак не можете быть преступником, и вообще ничего общего с преступностью не имеете. Приятелей такого рода мне как раз и не хватает, — просто не хватает общения с внешним кругом людей. Иногда хочется побыть в своей тарелке, почувствовать себя не зубастой овчаркой готовой перегрызть любому подонку горло по первому же приказу, а образованным и культурным человеком. Я думаю, вы эту ситуацию понимаете, небось, сами подобное испытывали.

— Почему испытывал? — пожал плечами я. — Нечто похожее происходит и сейчас. Всё, что вы в данный момент говорите, в определённой степени верно, — между нами действительно устанавливается какой-то незримый контакт, — и в этом мы никак не сможем друг друга обмануть.

Я решил принять его загадочную неизвестно для чего затеянную словесную игру, — она меня начинала даже немного забавлять.

— Ну, это вы уже перегнули, — засмеялся Харченко. — Обмануть друг друга могут все люди, даже сиамские близнецы. Здесь совсем другое. Есть у меня один друг, похожий на вас, и внешне, и по характеру. Зовут его Павел Маслюк. Несколько лет назад он работал у меня в отделе оперативником, после чего не смог больше выполнять требования нашего милицейского устава и перешёл в частное сыскное бюро. Не потому, что парень слаб духом, нет. Просто не может он хитрить в общении с начальством, идти на всевозможные уступки принципам ради карьеры. Он, как и вы, привык действовать напрямую, без всяких там обходных путей.

— А вы, стало быть, можете?

— А я, стало быть, могу. Поэтому на своей должности и держусь, не слетаю.

— Зачем вы это всё мне рассказываете? — Я отставил в сторону свою опустевшую чашку и положил руки на стол более расслаблено. — Не жаловаться же на судьбу свою горькую сюда пришли.

— Нет, не жаловаться, в этом вы правы… — Харченко безысходно уставил глаза в потолок и призадумался. — Давай для начала перейдём на «ты»?

— Как-то неудобно, всё-таки не с дружком в баре, а с официальным лицом беседую… — нерешительно замялся я.

— Брось эти глупые коммунистические предрассудки. Официальные лица будут в управлении, а сейчас у нас обоих выходной, ты сидишь дома, я — у тебя в гостях, я — Виктор, ты — Андрей, договорились?

— Хорошо, попробуем, — согласился я. Его странное поведение становилось для меня всё непонятнее, чем больше и больше меня увлекало.

— Так вот, Андрей, у меня возникло одно небольшое предположение. — Виктор отошел от окна и снова сел на табурет. Его лицо уже не выглядело таким болезненным, он стал чувствовать себя в моём присутствии значительно бодрее. — Я ведь не случайно сравнил тебя с Пашей Маслюком. Если вы так похожи с ним своими поступками, то, стало быть, у вас и психология несколько похожа. После нашей последней с ним встречи я пришёл к такому выводу, что если бы меня не дай Бог убили, а смерть списали на случайное совпадение, то в это бы поверил кто угодно, только не Паша. Не смотря ни на какие запреты со стороны юридических лиц, он бы по любому начал собственное расследование и не успокоился бы до тех пор, пока бы не нашёл убийцу и не наказал его. Почему-то кажется мне, Андрей, что ты действуешь именно так. Ниточка для зацепки у тебя есть, — ревнивый муж, решивший отомстить любовнику своей жены, — вот ты и начал потихоньку выискивать и потрошить всех любовниц Колесникова.

— Браво, капитан. — Я демонстративно захлопал в ладоши, хотя в душе появилась какая-то нотка раздражённости и неприязни. — Каким исключительным интеллектом Шерлока Холмса нужно обладать, чтобы об этом так быстро догадаться? Только ведь не забудьте учесть, — ничего противозаконного я не делаю, и вам в расследовании ни единым своим шагом не мешаю.

— Вот это тебя пока что и спасает, — улыбнулся Харченко. — Вопрос заключается только в одном, — откуда ты узнал все их адреса?

Скрывать правильный ответ не было смысла, — обо всех моих «похождениях» он был осведомлён больше, чем я того ожидал.

— Записная книжка Юрия у меня оставалась, — чистосердечно признался я без единой капли смущения. — Может, надо было предъявить её следствию?

— Следствию — нет, а вот мне — желательно, — задумчиво произнёс Виктор.

— Но ты ведь это дело уже не ведёшь…

— Не в моих правилах бросать начатую работу на полпути. Я ведь тоже, как и ты, ни одной секунды не верил в случайность смерти Колесникова, и поэтому втайне от начальства начал накапливать кое-какую информацию на этот счет… Во внерабочее, разумеется, время.

Я заинтересовано посмотрел на собеседника. Смысл его игры постепенно начинал до доходить до моего непробиваемого мозга.