Проклятие Батори - Линда Лафферти

– Шестьсот двенадцать женщин! Которых она убила?! Господи Иисусе!

Холодные глаза графа замерли на седовласой женщине.

– Ваш муж, – проговорил он, и его ноздри сузились, словно он учуял в воздухе запах зла, – лично взялся за проект по возмещению ущерба. Он вознамерился разыскать потомков тех женщин, которые были… казнены.

– Надо же! Я и не догадывалась…

– Конечно, вы не знали. Вы жили в блаженном неведении. Чеслав испытывал стыд. Вместо того чтобы гордиться своим венгерским происхождением, благородной кровью в жилах, кровью рода, некогда правившего в Восточной Европе на протяжении почти тысячи лет, он скрывал свои корни.

– Чеслав? Какая еще «благородная кровь»?

– Доктор Пэт, вас было бы правильно называть доктор Батори. Даже великий Ференц Надашди, когда женился на графине, изменил свою фамилию на Надашди-Батори.

– Батори? Не может быть!

– Ваш муж был прямым потомком первого ребенка четырнадцатилетней графини. Ее дочка была незаконнорожденной, но тем не менее истинной Батори. А когда ваш муж переехал из Будапешта в Братиславу, он сменил фамилию с Батори на Пэт.

– Я вам не верю. Вы все придумываете, как ту безумную чушь про вампиров. Вы просто бредите!

– Имя Батори до сих пор почитают в Венгрии и Польше – это родовое имя королей, палатинов, завоевателей. Но словаки… Словаки, конечно, ненавидят это имя.

Грейс отчаянно замотала головой.

– Мой муж был психиатром, работал в психиатрической больнице. До переезда в Америку он практиковал в Вене. Как он мог быть замешан во всем этом?

Граф посмотрел на нее, и свет в его глазах вдруг померк. Грейс явственно ощутила исходящий от него холод. Но так же внезапно мрак рассеялся, и граф вернулся в прежнее состояние.

– Что ж, пожалуй, вопрос спорный. Возмещение ущерба потребовало бы ото всех потомков Эржебет Батори выплатить компенсацию потомкам семей ее жертв. Возможно, десять процентов его дохода – он называл это «десятиной» – в течение пяти лет не казалось ему чрезмерной платой.

– О чем вы говорите? Десять процентов от нашего дохода?

– Возможно, это мелочь для человека с доходом простого психиатра. Но для тех из нас, кто владеет имуществом – реальным богатством, – это неприемлемо. Он хотел отмыть дочиста то, что столь самонадеянно считал пятном на имени Батори. Будто бы этому великому имени требовалась его помощь.

– Если б мой муж был вовлечен в то, о чем вы мне тут рассказываете, он бы рассказал мне. Мы ведь были…

Граф поднял руку, отметая ее возражения.

– Конечно, никто из нас не был обязан участвовать в проекте вашего мужа. Но молва прокатилась по Словакии, Венгрии и даже Австрии. Этот проект привлек внимание к тем из нас, кто не хотел иметь к нему никакого отношения. А я терпеть не могу, когда на меня обращено чье-то пристальное внимание. У меня есть собственные проекты, которые я предпочитаю не афишировать, – сказал он, и черная тень вернулась на его лицо. – Ваш муж прекрасно это знал.

Его глаза сверкнули злобой, и от этой перемены Грейс поежилась.

Ей вспомнилось, как муж рассказывал о симптомах психоза: быстрая радикальная смена настроения, сосредоточенная напряженность во взгляде сумасшедшего.

– Я намереваюсь вернуть магию правления моих предков, вернуть былую славную власть – и страх.

Граф посмотрел в окно на горы за стеной замка и поморщился.

– Ваш муж хорошо это знал. А теперь время настало…