Обратный счет - Марина Зосимкина

Лапин с силой толкнул дверь и, не потрудившись ее закрыть за собой, зашагал в сторону своего кабинета. Он слышал, как створка хрястнула о косяк и заскрипела, медленно закрываясь. Плевать. Как он ее ненавидел! Как он ненавидел эту псевдоневесту, полномочия которой давно истекли.

Войдя в кабинет, он яростно выплюнул ругательство и с силой врезал кулаком по стенной панели. Бешенство не покидало.

Когда в воскресенье она забралась в его машину и как ни в чем не бывало засияла улыбкой, он захотел схватить ее за руку и сжать. Сжать сильно, чтобы она закричала и принялась вырываться, а он бы все сжимал и сжимал, оставляя на белой коже страшные кровоподтеки.

Неужели эта стареющая русалка надеялась, что он не заметит, как в ресторане она умело его обрабатывала, пустив в ход весь арсенал многоопытной женщины, как разжигала интерес, как пробуждала тягу, как заставляла бешено пульсировать кровь?

Он не семнадцатилетний сопляк, которому невдомек, что с ним пытается сделать и уже делает молоденькая городская ведьмочка, которая только нащупывает свои силы, но уже жаждет всласть насосаться покорной зависимостью жертвы.

Нет, он не сопляк, и ему показались смешными все ее потуги.

Наверно, поэтому он не заметил, как увлекся. Его лишь позабавили всплески собственных эмоций, и он, самоуверенный кретин, прозевал тот момент, когда следовало делать ноги, хоть бы и ставя свадебный водевиль под угрозу провала.

Проснувшись на следующее утро, он поймал себя на чувстве радостной нервозности и трезво его проанализировал. Он понял, что все-таки укушен. И тогда он совершил очередную глупость в череде последних многих. Он решил встретиться с ней, чтобы убедиться, что это глюк, что вовсе он не заразился, что до сих пор свободен. Встретиться, чтобы развеять наваждение, успокоиться и выбросить этот эпизод из головы. И уволить ее, к едрене фене, наконец.

Но в тот день она была совсем другой. Как сестра. Или как соседка по парте в пятом классе, когда гормоны еще не начали свою подлую пляску и с девчонками можно было просто дружить. И он опять повелся. А она тем временем еще глубже вонзила свои острые ядовитые зубки. Мерзавка. И Ваську уволю.

И эти фазаны вислоухие на нее пялились сегодня и слюни пузырем пускали, когда она с концертом выступала. Пение, пляски, а что на десерт?

Лапину не хотелось идти вниз, где продолжался банкет и плескалось веселье, но он вспомнил, что Киреева сидит где-то рядом на этаже, и ему стало противно.

Он вышел в приемную, поднял трубку местного телефона, набрал номер, сверяясь со списком, висящим над Ираидиным столом, и сухо произнес:

— Идите домой. Или ступайте на этот ваш корпоратив. Не сидите здесь. И бросил трубку.

«И вправду, чего мне тут больше делать?» — отстраненно подумала Надежда, тихо вешая свою.

Она достала из принтера чистый лист бумаги и написала заявление об уходе. Недавно совсем она собиралась шить себе новую форму. Генеральный офис-менеджер. Завхоз с маршальской звездой. Значит, не судьба.

Что-то не так пошло на этот раз, что-то сорвалось, не склалось, не сложилось. А может быть, она с самого начала обманывала себя? «Редкий экземпляр, чистый спорт, азарт поединка» Фа-фа, ля-ля… Си-бемоль, си-бемоль.

Какая же ты, Надя, дура. Дура.

Почему ты пропустила незамеченным тот холодок, что мягкой волной прошелся по сердцу, лишь только ты увидела старую фотографию, где он с друзьями, свесив длинные ноги, сидел на броне? Холодок непонятной ревности. И потом, войдя в комнату, служащею ему спальней, и наткнувшись взглядом на узкую тахту, заправленную по-армейски, и на застиранные камуфляжные штаны, комком приткнувшиеся в нижний угол платяного шкафа, ты ведь уже не могла не заметить этот тревожный холодок, не так ли?

Почему ты не одернула себя и разрешила исподтишка рассматривать крепкий мускулистый торс и шрамы, изуродовавшие его спину ниже правой лопатки, которые тебе захотелось потрогать?