Метод Шерлока Холмса - Джун Томсон

Там действительно лежал кулон, но мне, на мой неискушенный взгляд, он показался неуклюжей поделкой, не имеющей ни художественной, ни материальной ценности. Это был простой овальный камень коричневато-желтого цвета, длиной примерно полтора дюйма, на котором была грубо награвирована голова бородатого мужчины со злобными узкими глазками и высокими скулами. Камень был заключен в широкую золотую оправу со странными угловатыми письменами. Сверху к оправе была приделана петелька с пропущенной сквозь нее цепочкой из топорно сработанных золотых звеньев. Вероятно, камень предназначался для ношения на шее наподобие медальона.

Вне всякого сомнения, это была старинная вещь, но, сколько я мог судить, никаких других достоинств у нее не было.

Однако реакция Холмса оказалась совершенно противоположной.

Он изумленно охнул, что заставило нашего клиента бросить на него внимательный взгляд. Но мой друг уже успел вернуть себе невозмутимый вид, и на лице его теперь отражался лишь спокойный интерес.

– Все ясно, – уклончиво проговорил он. – Что ж, граф фон Лингстрад, я сделаю все возможное, чтобы выполнить ваше поручение, но ничего не обещаю.

– Если вам понадобится связаться со мной, я проживаю в отеле «Нортумберленд»[73], – сообщил граф. Поднявшись с места, он по очереди пожал нам руки. – Весьма признателен вам, господа, – добавил он, слегка поклонившись и снова щелкнув каблуками, а затем вышел.

Едва за ним закрылась дверь, Холмс дал волю чувствам.

Широко улыбнувшись, он хлопнул меня по плечу и воскликнул:

– Дорогой Уотсон, нам поручили весьма ответственное дело!

– Неужели, Холмс? – спросил я, недоверчиво глянув на кулон, по-прежнему лежавший в футляре, который граф оставил на столе. – Что-то не вижу я в этом кулоне ничего особенно ценного. На мой взгляд, это просто ничтожная безделушка.

– Вот как? – Казалось, Холмс поражен. – Позвольте задать вам один вопрос. Вы когда-нибудь слыхали об «Альфредовом сокровище»?[74]

– Кажется, слышал. Видимо, оно имеет какое-то отношение к королю Альфреду.

– Совершенно верно. Как вы думаете, велика ли ценность этого произведения?

– Понятия не имею, однако, исходя из того, что вещь эта широко известная и очень древняя, можно предположить, что она стоит уйму денег.

– Она бесценна, дружище, хотя фактическая ее стоимость невысока, ведь кроме эмали, кусочка горного хрусталя и капельки золота там ничего нет. Истинная ценность этого произведения заключается в его уникальности, древности и историческом значении. Коллекционер вроде Корнелиуса Брэдбери готов отдать за подобную вещь целое состояние.

Наклонившись вперед, он взял кулон в руки и протянул его мне на ладони.

– Разумеется, это всего лишь копия, – продолжал он, – но оригинал, как и «Альфредово сокровище», не имеет цены. – Холмс помолчал, внимательно взглянул на меня, а затем торжественным тоном добавил: – Вещь, на которую вы сейчас смотрите, дорогой Уотсон, – камень Густафсона.

Я не знал, что ответить, и после минутного молчания Холмс заметил:

– Я вижу, вы никогда не слыхали о таком.

– Боюсь, что нет, Холмс, – смиренно ответил я.

– Тогда позвольте просветить вас. Камень Густафсона – это ювелирное изделие, изготовленное в шестом веке и принадлежавшее Густафу Гурфсону – вождю викингов, который почти неизвестен в Англии, однако в Скандинавии почитается как национальный герой. Полагают, что на камне (между прочим, это янтарь) выгравирован его портрет. Видите эти необычные письмена на золотой оправе? Это руны; здесь написано его имя. Но значение камня Густафсона заключается еще кое в чем. Дело в том, что он принадлежит к коронным драгоценностям скандинавского королевского дома.

Холмс, любивший драматические эффекты[75], снова умолк, давая мне возможность достойным образом откликнуться на это ошеломительное заявление, и на этот раз я оказался на высоте.

– Господи, Холмс! – вскричал я. – Значит, граф фон Лингстрад на самом деле Эрик, король Скандинавии!

– Вот именно, Уотсон, – невозмутимо подтвердил Холмс. – Поздравляю, вы сделали правильный вывод. Граф фон Лингстрад действительно скандинавский король Эрик. А теперь, установив настоящее имя нашего клиента, мы должны обратиться к более сложным аспектам этого дела, а именно: как ухитриться заменить оригинал камня Густафсона копией под носом у барона Клейста и его телохранителей? У вас есть какие-нибудь идеи, Уотсон?

– Боюсь, что нет, Холмс.

– У меня тоже. Но они обязательно будут, Уотсон. Обязательно будут.

С этими словами он встал и вышел из комнаты.

Вернувшись через некоторое время, он растянулся на диване и немигающим взором уставился в потолок, словно ища вдохновения на его беленой поверхности.

Узнав знакомые симптомы и догадавшись, что Холмс теперь в мире грез, в который он проник на кончике иглы[76], я тоже встал, тихо вышел из дома, нанял кэб и отправился в свой клуб, чтобы найти утешение в игре на бильярде.

II

Когда я вернулся домой, Холмс уже пришел в себя. Он пребывал в приподнятом настроении и с нетерпением ждал моего возвращения.

– Где вас носит, Уотсон? – воскликнул он и, не дав мне ответить, возбужденно продолжал: – В ваше отсутствие у меня родился блестящий план! Идемте же скорее, нельзя терять ни минуты!

– Но куда, Холмс? – спросил я, поспешно сбегая вслед за ним по лестнице.

– Чтобы провести разведку на местности, конечно! – пренебрежительно бросил он через плечо, словно это разумелось само собой.