Осторожно, стекло! Сивый Мерин. Начало - Андрей Мягков

И опять жест в сторону Мерина: давай встревай, оправдывайся.

— И вовсе не частная это собственность, — получив разрешение, заговорил Мерин, — а малое предприятие с ограниченной ответственностью, вот визитка, — он достал из кармана визитную карточку Чибилина, — вот, пожалуйста: МП «Сигнал», а на самом деле — квартира государственная…

— Ты вот что, ты меня не путай: МП, БП, ещё как там? ЖП? Ответишь за беззаконие по всей строгости за все свои ЖП! Свободен!

Она отложила бумаги в сторону, показала ему рукой, мол — сядь рядом. Сказала тихо:

— Докладывай.

— Это липа, Клеопар… товарищ полковник, — так же тихо начал Мерин, — явная подстава. Много компромата и всё на виду. Грязно сработано. Похоже, они отдают нам этого Чибилина. — Он наклонился к самому уху полковницы. — У меня есть идея, Клеорапта Сирвелстовна, хочу с вами поделиться. — От волнения он даже не понял, как переврал имя начальницы.

— Слушаю тебя, Игр Всеворадолович. Очень внимательно слушаю. — Она состроила строгое лицо, и только в глазах её резвились лукавые бесы.

Анатолий Филин вёл допрос, шагая по узкому пеналу муровского кабинета.

Перед ним, вертясь и скрепя стулом, сидел насмерть перепуганный Семён Дибцев.

Сергей Бельман курил, безучастно уставившись в окно.

— Наш сотрудник беседовал с вами. Вы предпочли отмолчаться. Теперь вы взяты с поличным, Дибцев, у вас изъято оружие. Одно это, как вы, не сомневаюсь, знаете, карается по статье УК РСФСР лишением свободы. Убитый Алексей Гривин…

— Я не убивал! — истерично закричал Дибцев.

— Это установит следствие. И говорите, пожалуйста, тише, здесь глухих нет. Повторяю: ваше участие или неучастие в убийстве установит следствие. Пока же от вас требуется одно: кто вас послал на Басманную, 17?

— Я не знаю.

Филин помолчал.

— Не усложняйте себе жизнь, Дибцев, она у вас теперь и без того…

— Клянусь, не знаю! — опять было закричал арестованный, но тут же осёкся, заговорил еле слышно: — Мне позвонили домой, назвали адрес, сказали — ничего не делать, сидеть и ждать, должен быть обыск.

— Ну, дальше.

— Всё.

— Нет, Дибцев, далеко не всё. Пистолет зачем?

— Ну… как? Ну… если бы меня обнаружили… ну… ну…

— Что «ну-ну»? Стрелял бы?

— Никогда! — испугался Семён. — Что я ненормальный? Это ж вышка. Попугал бы и утёк.

— Да, да, верю, так бы ты и «утёк». Кому звонил из автомата?

— Из автомата? Антону Степановичу.

— Кто это?

— Не знаю. Мне сказали…

— Номер телефона.

— 229-18-48.

Бельман поднялся, вышел из кабинета.

— Ну, продолжайте. Что сказали?

— Сказали, чтобы позвонил, когда пройдёт обыск.

— И что?

— Ну я позвонил.

— И что сказал?

— Сказал? Сказал, что приходил, пистолет взял…

Вернулся Бельман:

— Этот телефон, Дибцев, принадлежит овощной базе, нет там никакого Антона Степановича.

— Как нет? Ну как же нет? Неужели я забыл? — захныкал арестованный. Когда вошёл Мерин, он вскочил.

— Сидите. Где Чибилин? — продолжал Филин.

— На юге.

— Где именно?

— В Сочи, в гостинице «Жемчужная». Он мне вчера позвонил, нет, позавчера, спросил, как дела…

— Про какие дела он спросил?

— Про какие? Ну, про дела… мои дела, у нас с ним дела, бизнес…

— Ясно.

— Вот. Позвонил, сказал, что они с Милой отдыхают…

— Кто это Мила?

— Милка Логинова, его бл… — он запнулся, — его подружка.

— Всё, уведите арестованного.

Вошёл милиционер. Дибцев вскочил:

— Я не убивал, клянусь, не убивал. Я что хотите скажу, но я не убивал. Мы с ним дружили, с Лёшкой, с детства в одном доме жили… а телефон я правда забыл…

— Вот, когда вспомните, тогда поговорим. А «с детства» Гривин в детдоме жил, а не с вами. И знайте, Дибцев, вас могут спасти только правдивые показания и сотрудничество со следствием. Всё!

— Я понимаю, я всё, что могу, я…

Его увели.

Когда дверь за ними захлопнулась, Мерин подошёл к столу, погасил сигарету.

— Мила Логинова — это секретарша Хропцова. Родственница. Он её отчим. Любопытная штучка. Ну что, Сергей Эмильевич, — он обнял Бельмана за плечи, — готовься осваивать Черноморское побережье. С Клеопартой договоренность есть. Отдохнёшь, подышишь морским воздухом. Там, кстати, и пообщаешься с Людмилой Николаевной Логиновой. Пощупаешь её хорошенько с разных сторон. Она, как я уже сказал, родственница Хропцова, а яблочко от яблони, как известно… Она нас может сильно заинтересовать. Так что — давай, собирайся на юга нашей великой родины, а мы тебе отсюда завидовать станем. Нет возражений? Женщины — ведь это по твоей части, не так ли?

Вместо ответа Бельман снисходительно улыбнулся.

Лёгкие волны лениво набегали на берег, осыпая гальку сверкающими на солнце пузырьками.

Мила Логинова и Юрий Чибилин сидели на открытой веранде ресторана «Жемчужный». Полупустой зал, крахмальные горки салфеток, хрусталь, тихая музыка, строгая форма официантов — всё говорило о том, что вход в заведение конечно же свободный, но предпочтение здесь отдаётся иностранным туристам. Об этом же напоминали и цены на листочках меню, вложенных в роскошно оформленные кожаные папки.

У входа в ресторан человек в костюме служащего гостиницы подошёл к метрдотелю. Тот обвёл взглядом зал, жестом указал в сторону Юрия Чибилина.

— Вам телеграмма. Только что получили. — Человек подал Чибилину запечатанный листок, отступил на шаг, поклонился и пошёл к выходу.

Юра вскрыл телеграмму: «Сочи Гостиница «Жемчужная» Чибилину Ю М ТОБОЙ ИНТЕРЕСУЕТСЯ НАШ ДРУГ ЁСЯ КАГЭБЭВИЧ ВЫЛЕТАЙ СРОЧНО БУДУ СОЧИ ДЕВЯТОГОДибцев»

— Неприятности? — поинтересовалась Мила.

— Ерунда. Бизнес. Без меня не справляются. Отлечу на пару деньков.

— А я?

— А ты меня здесь подождёшь. У нас ещё неделька оттяжки. Неплохо ведь? Я живо, туда и обратно.

— Это обязательно?

— Это желательно. С нашим другом Кагэбэвичем лучше не ссориться.

— А я одна? — Мила кокетливо сморщила носик. — Оставлять не боишься?

— Почему «одна»? Завтра Сенька Дибцев подлетит. Это его телеграмма. Погужуетесь.

— Кто это — Дибцев?

— Сенька-то? О-о-о, увидишь — глаз не отведёшь. Так что смотри, береги себя, девочка, ты ведь меня знаешь. Ну, давай, мечта моей далёкой юности. За скорую встречу.