Я украду твой голос - Сергей Бакшеев

Автомобили остановились около большой армейской палатки, служившей импровизированным штабом по подавлению мятежа.

— Черт возьми! Что это было? — строго спросил Бурмистров Кротова.

— У заключенных есть автоматы и пулемет.

— Пулемет?!

— В самом начале, под угрозой расстрела заложников, они захватили одну из вышек. Но большая часть персонала своевременно покинула зону с оружием и блокировала преступников по периметру. Наши снайперы зеков на вышки не пускают, блокируют предупредительным огнем.

— Как же там оказался человек?

— Я послал.

— Я же приказал, ничего не предпринимать! Не провоцировать заключенных!

— Последний ваш приказ, товарищ генерал, обязывал меня найти место, с которого лучше всего прослушивается зона. Эта угловая вышка — лучший вариант.

— Плохо работаете, не сумели обеспечить скрытность. А ваши зеки стреляют, напротив, уж очень хорошо.

— Среди них есть фронтовики, товарищ генерал.

— Догадываюсь. Кто руководит этой сворой подонков?

— Инициаторами недовольств выступили политические. Узнав об аресте Берии, они обнаглели и завалили администрацию письмами с дерзкими требованиями. Блатные воспользовались ситуацией и организовали настоящий бунт. По нашим сведениям, сейчас зоной верховодит вор в законе по кличке Кумарь. Колония обесточена, телефонную связь мы замкнули только на себя. Я разговаривал с ним.

— Что он требует?

— Всеобщей амнистии, — усмехнулся полковник. — И прокурора из Москвы.

— Где план колонии?

— В нашем штабе, товарищ генерал-майор. Прошу вас. — Кротов любезно откинул брезент над входом в выгоревшую палатку цвета хаки.

Иван Витальевич покрутил неповоротливой шеей, собираясь подозвать Композитора, но не знал, как лучше это сделать. Звания у агента нет, кличку раскрывать нельзя, а по имени обращаться, совершенно не к месту. Вдобавок ко всему, Марк Ривун стоял спиной к генералу и рассматривал темные очертания построек на территории колонии. В окружении людей в военно-полевой форме он выглядел, как свежий огурец среди пыльных картофелин.

— Трифонов! Давай сюда нашего консультанта, — окликнул генерал своего подчиненного и объяснил полковнику. — Со мной прибыл специалист по таким ситуациям. Он из гражданских, но работает на нас.

В центре просторной палатки под лампой с железным абажуром располагался квадратный стол. Полковник разгладил на нем большой лист бумаги.

— Это карта колонии. Вот здание администрации, это санчасть, внутренняя зона, бараки.

— Где сейчас находятся заложники?

— Уверен, что в изоляторе, который примыкает к зданию администрации. Там имеются хорошо оборудованные камеры, и держать в них заложников наиболее удобно. К тому же, там единственный телефон. И Кумарь разговаривал оттуда.

— Так. О каком плане вы говорили?

— Смотрите, это главные ворота, — полковник ткнул остро заточенным карандашом в карту. — Если с разгона выбить их грузовиком, то до изолятора рукой подать. Я предлагаю следующее. Сначала, путем ложной атаки с тыла, отвлекаем внимание противника. Затем, наиболее подготовленные бойцы, используя элемент неожиданности, врываются на грузовике через ворота, сходу захватывают здание администрации и освобождают заложников. Еще две роты вслед за ними проникают на территорию, отсекают внутреннюю зону, окружают бараки и производят жесткую зачистку. Оцепление из автоматчиков контролирует внешний забор и, если потребуется, уничтожает убегающих. Начать предлагаю, когда полностью стемнеет.

Генерал МГБ поморщился от бравого тона полковника. Он недолюбливал военных. Армейские командиры привыкли рубить сплеча, понятие отдельной человеческой жизни для них не существовало. Оно заменялось бездушным процентом потерь. Годы кровопролитной войны приучили их оперировать только глобальным результатом: достигнута цель или нет. Победителей, как известно, не судят. Разгромил врага, добыл победу — получи орден!