Казнь Шерлока Холмса - Дональд Томас

— Расскажите мне о докторе Гроссе, мистер Суэйн.

Этот вопрос, казалось, несколько смутил нашего посетителя.

— О нем известно немногое, сэр. В молодые годы он был археологом, участвовал в троянской экспедиции Шлимана. Позднее занимал должность помощника хранителя в отделе Древнего мира Берлинского королевского музея. Два года назад вышел в отставку, поселился на Бомонт-стрит и с тех пор ведет тихую жизнь: выходит из дому лишь затем, чтобы посетить Музей Ашмола или поработать в одной из библиотек, обедает в клубе Оксфордского общества, членом которого является. Этим и ограничивается круг его общения. Вечера Гросс проводит дома. На протяжении последних пяти недель он по понедельникам ездил в Лондон: ночевал в гостинице Чаринг-Кросса и после завтрака отправлялся в Британский музей.

— Кто наблюдал за ним?

— Весь день, мистер Холмс, Гросс работал в Северной библиотеке, где компанию ему составлял я — разумеется, занимая место поодаль. Разговаривал он только со служителями, уходил в половине шестого. Ужинал рано в итальянском кафе в Хоборне: там его поджидал мой коллега. Доктор Гросс ни с кем из посетителей в беседы не вступал и к восьми часам вечера, сразу после ужина, возвращался в гостиницу. Так что шпион из Адмиралтейства, кем бы он ни был, не переписывается с Гроссом и не общается с ним — ни лично, ни посредством телефона или телеграфа. Мы следим за стариком всегда, когда это возможно. Секретных почтовых ящиков, кроме полости в подставке для складных стульев, не обнаружено. Этот тайник доктор Гросс использует исключительно для передачи зашифрованных сообщений Хеншелю. Не исключено, что немец, хотя и состоит в заговоре, кода не знает и содержание посланий, которые он отправляет с помощью телеграфного сигнала, ему неизвестно.

— На месте доктора Гросса я не имел бы причин волноваться, ибо незаметно передать или получить послание совсем не сложно, — с глубоким вздохом сказал Холмс. — Существует множество способов это сделать. Например, можно забирать письма в Оксфордском обществе. Насколько я понимаю, порядки там такие же, как в любом клубе джентльменов. Стало быть, возле стойки швейцара наверняка закреплена огромная доска, обтянутая зеленым сукном и крест-накрест перевязанная проволокой. Здесь членов общества дожидается корреспонденция, доставленная почтой или частными лицами. Посторонних в здание не пускают, поэтому вы можете хоть до скончания века караулить меня на улице, не узнав ровным счетом ничего интересного.

Суэйн слегка сконфузился:

— Один из наших офицеров в штатском ежедневно заходит в клуб и оглядывает доску с письмами. Посланий для доктора Гросса никто не оставляет.

— На конверте может стоять другое имя.

— Мистер Холмс, — тихо произнес Суэйн, — каждый день членам общества приносят десятки писем. Если мы будем вскрывать их, то непременно себя обнаружим. Тем более что записки, адресованные вымышленному лицу, могут ждать Гросса и в гостинице.

Мой друг сменил курс:

— Вот именно, мистер Суэйн. Единственный выход — продолжать наблюдение, как ни утомительно это занятие. То, что Гросс получает сообщения в Лондоне, представляется мне бесспорным. Скорее всего, их привозят ему в гостиницу — если только он не находит послания между страницами книг на полках Британского музея.

— Не думаю, — негромко проговорил гость.

Прошло три дня, в течение которых наше расследование совершенно не продвинулось. Наконец за завтраком Холмс бодро сказал:

— Надеюсь, Ватсон, вечером вы не заняты?

— Вроде нет. А к чему вы спрашиваете?

— Сегодня понедельник, и доктор Гросс, в силу привычки, наверняка проведет ночь в чаринг-кросской гостинице.

— Он может и не приехать.

— Приедет. Я позвонил туда вчера и осведомился, нельзя ли оставить для мистера Гросса сообщение. Мне ответили утвердительно, но я не стал ничего передавать многоуважаемому доктору. Что скажете? Едем в гостиницу к восьми часам?

— Сколько времени мы там проведем?

— Мой дорогой друг, если бы я это знал, то, наверное, и ехать не пришлось бы! Вероятно, понадобится целая ночь, хотя есть шанс, что управимся быстрее. Полагаю, сведения от адмиралтейского шпиона Гросс получает именно в гостинице в вечерние часы. Теоретически не исключено и то, что записку для него оставляют в библиотеке Британского музея: листок вкладывается в книгу, она сдается библиотекарю и отправляется в подвальное хранилище, а затем доктор Гросс ее заказывает и извлекает послание. Но мне, как и Суэйну, это представляется слишком рискованным, а следовательно, маловероятным. Вдруг письмо найдет сотрудник библиотеки или случайный читатель, взявший том в руки? Наконец, оно может просто потеряться. В общем, случись что, и оба участника заговора будут немедленно вычислены. Нет, гостиница Чаринг-Кросса больше подходит для подобных целей.

Итак, вечером мы сели в кеб, который миновал залитую фонарным светом Трафальгарскую площадь, затем Стрэнд и подвез нас к гостинице, находящейся близ железнодорожной станции. Отсюда отправлялись составы на континент. Мы прошли по мягким коврам мимо зеркал в позолоченных рамах и колонн малинового мрамора в зал ожидания первого класса. Здесь стояли темно-синие бархатные кресла и полированные столики, предназначенные для состоятельных пассажиров Южной железной дороги. Скоротав в роскошной обстановке час-другой, они садились в поезд до паромной переправы, а затем продолжали путь в Кале, Остенде, Париж, Берлин или Милан.

Холмс устроился у стены и нажал кнопку маленького электрического звонка. Через секунду перед нами появился подросток в форменном костюме и фуражке шоколадного цвета. Медные пуговицы на его куртке были так начищены, что их сияние едва не ослепляло. Вглядевшись в лицо посыльного, я узнал одного из солдат «нерегулярной армии Бейкер-стрит», много раз служившего моему другу глазами и ушами. Пару лет назад повзрослевший паренек был приставлен к делу, но все еще числился в «небольшом списке» помощников великого детектива.

— Был и ушел, сэр, — отрапортовал он, прежде чем Холмс успел задать вопрос.

— Уже?

— Да, сэр. Ваш джентльмен, который утром отправляется читать книжки, а приходит обычно в восемь, сегодня, должно быть, пропустил ужин. Он вернулся в семь, в половине восьмого позвонил из своей комнаты и дал мне полкроны и билетик, чтобы я забрал из багажной конторы его вещи. На вокзале я получил маленький чемоданчик, который был заперт на замок. Неизвестно, что лежало внутри. Когда я вернулся, джентльмен дал мне еще полкроны. Неплохой заработок для одного вечера, мистер Холмс!

— Маленький чемоданчик… — задумчиво повторил мой друг. — Вы молодец, Билли. В самом деле, молодец. — Холмс полез в карман, и через секунду в раскрытой ладони его осведомителя блеснула золотая монета достоинством в полсоверена. — Можете прибавить это к тому, что дал вам доктор Гросс. А теперь принесите, пожалуйста, два стакана односолодового виски и кувшин горячей воды.

— Может быть, содовой, мистер Холмс?