Боец невидимого фронта - Андрей Ильин

— Да вон он, ваш киношник, — показал пальцем милиционер куда-то в сторону.

Девушки огляделись.

— Странно, только что здесь был. Он, наверное, за колонну спрятался. Идите посмотрите. Он там, точно там!

Три девицы в мини-юбках длиной чуть меньшей, чем их искусственные ресницы, часто стуча каблучками о пол, побежали к колонне.

За колонной, плотно прижавшись спиной к штукатурке, стоял оператор Центрального телевидения.

Господи, неужели опять?!.

Девицы вынырнули из-за колонны, увидели оператора и, осадив бег, замерли на месте, не сводя зачарованных взглядов с объектива камеры.

— Нам сказали, что вы оператор с первого канала. А вы правда оператор с первого канала?

— Правда.

— Ой…

— А вы для каких передач снимаете?

— Для разных.

— И для тех, где кинозвезды?

— И для этих тоже.

— Ух…

— А вы и Пугачеву живую видели?

— Вот как вас.

— 0-ей!.. И остальных тоже?

— И остальных. Не мешайте работать, девочки.

— А можно, вы нас снимете?

— Можно. Только не сейчас.

— А когда?

— Позже.

— А когда позже?

— Когда освобожусь.

— А когда вы…

На ступеньках лестницы появились милицейские ботинки и штаны с лампасами.

— Все, девочки, все потом.

— А можно, мы подружек пригласим?

— Можно, все можно… Генерал приблизился к колонне.

— Российское телевидение. Программа «На страже» и «Звезды у вас дома», — махнул оператор красными корочками.

Девочки сзади тихо выпали в осадок.

Генерал недовольно поморщился.

— Опять вы?

— Хочу напомнить о праве прессы…

— Ну что вам еще?

— Осмысление образа работника милиции требует более детального изучения его образа жизни.

— Вам же дали материалы, я распорядился.

— Но это архивы. Задача прессы — оперативно освещать горящие события. Мое начальство…

— У вас свое начальство, у меня свое.

— Но художественные задачи…

Оператор вприпрыжку бежал за милиционером.

— Но, может быть, можно взять у вас интервью для программы «Человек года»?

— У меня? Для «Человек года»? Ну это, наверное…

Что и требовалось доказать.

Перед объективом камеры генералы сразу перестают быть генералами и становятся просто обывателями, мечтающими увидеть свою физиономию на голубом экране. Становятся как те девочки в мини-юбках.

— Так ничего, да?

— Да, так хорошо.

— А галстук не поправить?

— Не надо, все нормально.

— А ботинки будут видны?

— Не будут, успокойтесь.

— А?..

— Я уже снимаю.

Часа полтора генерал говорил о текущих задачах органов правопорядка и повышении процента раскрываемости…

— Вы очень хорошо держитесь перед камерой. Вы прирожденная телезвезда, — похвалил генерала оператор.

— Правда?

— Ну что я врать буду? Но для большего раскрытия образа милицейского руководителя новой формации не хватает деталей. Например, какого-нибудь громкого преступления, в расследовании которого герой передачи принимает непосредственное участие. Боюсь, без такой оживляющей визуальный ряд изюминки редактор не выдаст интервью в эфир.

— Вы так считаете?

— Не я считаю — редакторы. Не далее как две недели назад они зарубили интервью Президента. А до того вашего министра. Хотя от него звонили и настойчиво требовали дать интервью в эфир. Но, увы, закон жанра.

— Да? Ну если только для раскрытия образа… Теперь корреспонденту не надо было прятаться за колоннами, теперь ему рад был помочь каждый. А с каждым следователем в отдельности договориться проще…

— Вот это дело, с групповым расчленением нескольких человек. Этот материал мне бы очень пригодился для съемок документального фильма «Бандиты России», заказанного Си-эн-эн.

— Но это материалы для служебного пользования.

— Но генерал разрешил. И тем более я не за спасибо вас прошу. Си-эн-эн щедро заплатит. За это конкретное дело пятьсот долларов.